— А ну выплюнь его! — воскликнула я и машинально ударила рукой по картошке, которая картошкой, естественно, не была. Куст повернулся на меня цветком, попробовал проглотить У Фаня целиком, а потом, под моим недовольным взглядом (я буквально чувствовала, как у меня снова начинают шевелиться волосы и руки сами упираются в бока), плюнул. Раздался звук «пью». Недоеденная мышь, целая, но морально пострадавшая, вместе со своими неразлучными братьями-сёстрами покатилась по огороду. Куст картошки паниковал, словно понимая, что сделал что-то не так, и пытался всеми своими растительными силами сделать виноватый вид, как будто ничего и не было. У меня дёрнулся глаз и, кажется, закололо сердце. Инфаркт? В моём-то возрасте? Впрочем, а почему бы нет? Хотя нет, не инфаркт. Какой тут инфаркт, когда картошка пытается выглядеть маленькой и всеми обиженной, и суёт мне надкусанный кем-то листочек.

Чудесно — мне ещё помимо мышей, осла и ребёнка, не хватало умного куста.

— Мышей не есть! — я устало потёрла переносицу, чувствуя, как схлынули злость и раздражение, оставив после себя некоторую усталую беспомощность.

Куст зашевелился, цветок поднялся и, кажется, распустился в улыбке. Один из листьев указал на осла. Я сравнила габариты куста и осла и поняла, что всё-таки больше шансов быть съеденным у кустика. По крайней мере, пока. Но на всякий случай обозначила:

— Осла тоже не есть. И ребёнка.

Куст расстроенно поник и принялся изображать из себя всеми обиженного бедного сиротинушку, которого никто не любит и никто не кормит. Господи ты боже мой, как вот это выросло у нас на огороде-то?

— Будешь хорошо себя вести, так и быть, подкину ци.

Куст ожил и едва не завилял отсутствующим хвостом.

Почему я сразу начала договариваться? Да потому что он уже пытался сожрать мышь. И что-то мне подсказывало — при хорошем раскладе мог бы сожрать и меня, когда подрастет. А пока он готов на переговоры, надо пользоваться моментом и обозначить правила проживания в нашем доме.

— Бедлам какой-то, — вздохнула я и просто смирилась с этим.

За спиной раздался недовольный писк. Я перевела взгляд на мышей, одна из которых сидела и умывалась, и две остальные недовольно жестикулировали в сторону куста, который снова поник. Мне аж даже его жалко стало, если не вспоминать, что он только что пытался сожрать одну из них. Назвала же на свою голову. Я перевела взгляд на солнце и едва заметно истерично хихикнула. Почти полдень, самое время пообедать, не удивительно, что выбор картошки на У Фаня пал — он самый толстенький.

— Вы выкорчевывать сами будете? — заинтересовалась я, глядя на мышей.

Те ответили возмущённым писком. Куст едва не заплакал, услышав подобное предложение. И где только нахватался, растительный артист без «Оскара»?!

— Ну вот, — развела я руками, сделав вид, что не заметила, как цветок косился на мышей, когда я отвернулась. — К тому же должен же быть у нас в доме хоть кто-то агрессивный плотоядный.

Мы с мышами перевели взгляд на осла. Осёл попятился. На агрессивного и плотоядного он не подходил, ну вообще никак. Куст зашевелил листочками и начал показывать на себя.

— Вот уж точно и агрессивный, и плотоядный, — согласилась я. — Я вообще-то тебя посадила для того, чтобы получить клубни, — напомнила я.

Куст задумался, почесал листочком цветочек и резко выдернул один из корней. Что ж, на нём висело всё что угодно, кроме картошки. По крайней мере, этого я точно никогда не встречала. Возникло подозрение, что проросло что-то другое вместо тех огрызков, которые я посадила. Ну что поделать, я не огородник, я помнила, что из картошки можно вырастить другую картошку, но как именно — сомневалась. На выдернутом корне висели полупрозрачные голубоватые клубни, очень мелкие, целыми гроздьями. Если честно, теоретически это была картошка, но они больше напоминали виноград.

Прибежавший откуда-то Сяо Ма удивлённо рассматривал куст, а потом тяжело вздохнул и спросил:

— Это тоже будет у нас жить?

— Угу, — кивнула я, всё ещё пытаясь вспомнить, что я такого с картошкой делала, что она превратилась вот в это.

— Что-то мне подсказывает, зря я его тем, что у нас оставалось, поливал, — пробормотал Сяо Ма.

У меня во второй раз дёрнулся глаз, и появилось желание выпороть Сяо Ма. Впрочем, здесь я сама виновата.

Разумеется, большую часть того, что я готовила в котле, мы разливали по бутылочкам, но иногда там что-то оставалось на дне, и, судя по всему, этими остатками поливался вот этот монстр, ну и вода, которой котёл мыли, — тоже. Который, увидев Сяо Ма, с довольной улыбкой на цветке потянулся к нему.

— Кажется, я стала бабушкой, — пробормотала я. — Ладно, неси корзинку, будем собирать то, что выросло, то, чем поделился кустик.

Оставалось только понять, что это за кустик и чем он поделился. И, кажется, у меня назрел серьёзный разговор с любимым дядюшкой.

А значит, я пойду в город ближе к вечеру, чтобы уж точно ни на кого не нарваться.

Любимый дядюшка смотрел на меня с некоторым недоверием.

— Тебе нужен Ши У Чжэнь?

О, я наконец узнала, что за сокровище любимый дядюшка использовал, чтобы узнать, что там ему принесла его любимая племянница. Кстати, «определитель сущностей» для этой штучки весьма подходящее название. Ладно, повосхищались и хватит, мне сложный разговор предстоит. Я выпрашиваю то, что нужно мне, и то, что может уменьшить прибыль торговца.