Закат вдруг потерял всю свою привлекательность, окрасившись в кровавые цвета. К счастью, в этот момент подошёл слуга и предложил последовать за ним в гостевой дом.

Гостевые дома стояли, тесно прижавшись друг к другу, будто таким образом искали защиты. Крыши их из тёмной черепицы, вздымались кверху изогнутыми краями, словно ласточки готовились к полёту. Коньки украшали фигурки драконов, черепах, фениксов, и в сиянии звёзд и масляных фонарей мифические звери казались живыми.

Из окон струился тёплый свет, просачиваясь сквозь рисовую бумагу, и в этом сиянии угадывались силуэты людей. Кто-то сидел за столом, кто-то ходил по комнате, кто-то стоял у окна. Дым из труб поднимался к небу тонкими, изогнутыми столбами, пахло деревом, смолой, жареным луком и пресными лепёшками.

Мы шли по выложенной камнем дорожке вдоль, и каждый шаг отдавался в уставших ногах. Справа и слева темнели низкорослые сосны, скрученные ветрами в причудливые узлы, их иглы поблёскивали, словно серебряные нити. Там и тут из-за камней выглядывали кусты дикого жасмина, цветы которого уже свернулись на ночь, но аромат ещё держался в воздухе, сладкий, чуть терпкий, перемешанный с запахом хвои и влажной земли. Где-то внизу журчал невидимый в сумерках ручей, но его голос был отчётливо слышен.

Тонкие стебли бамбука, растущие поодаль, шелестели при каждом дуновении ветра, и этот шелест сливался со звоном колокольчиков на крышах гостевых домов. Фонари, подвешенные на деревянных столбах вдоль дорожки, бросали тёплый, дрожащий свет на выложенную галькой землю, на замшелые валуны, на стволы деревьев.

Впереди показались резные ворота гостевого дома. Под черепичным навесом висел ещё один колокол, судя по знакам на боках, призванный сообщать о злых духах. Слуга, сопровождающий нас, отворил створки, пропуская нас внутрь. Сердце сжалось, когда я переступала незримую черту, а в ушах заранее зазвенело, но всё было тихо — артефакт не определил внутри меня демона.

Как прошла по тропинке до нашего дома, я не помнила, очнулась только, когда служанки в тёмных ханьфу, кланяясь, открыли перед нами двери дальнего домика с резными деревянными колоннами и высоким порогом. Изнутри тянуло теплом и запахом трав, которыми окуривали комнаты для приезжих.

— Приветствую нашей скромной обители, — каждому из нас достался отдельный поклон от встречающего нас мужчины. — Здесь комнаты для участников. Барышни на втором этаже, господа на первом. Отдыхайте, восстанавливайте силы. Завтра днём заканчивается срок прохождения Лабиринта, так что вечером будем чествовать всех, прошедших это испытание участников. Через день — новое испытание.

Молчаливая пожилая женщина поклонилась, прося следовать за ней. Изумрудная Лоза и Нефритовый Лотос пошли вперёд. Я за ними, но на полпути отстала, потому что в конце крытой галереи увидела знакомые фигуры. Мастер Цин сидел за низким столиком, положив руки на колени, и смотрел на гору. Лекарь Пэй был с ним.

Я замерла, не зная, радоваться или пугаться. Они оба здесь. Значит, жетоны, которые принц обещал ещё до начала Состязаний, сработали, и их пропустили в зону для почётных гостей и дали комнаты.

Но теперь... теперь они увидят меня. Будут спрашивать, что случилось в Лабиринте. Будут смотреть в глаза, искать правду. А что я буду говорить?

— Барышня? — окликнула служанка. — Вам нехорошо?

Я мотнула головой и пошла вверх по лестнице, стараясь не смотреть в сторону наставника. Не сейчас. Сначала надо прийти в себя, вымыть лицо, переодеться, собраться с мыслями. А потом...

Потом всё равно придётся встретиться.

В комнате, куда меня проводили, было чисто и скромно: низкая кровать у стены, столик для чаепития, на котором стояла масляная лампа на подставке. За окном темнело небо, и где-то внизу слышались голоса — участники обсуждали, кто лучше прошёл Лабиринт, кто быстрее выбрался, кто кого встретил.

Я опустилась на лежанку, обхватила колени руками и закрыла глаза.

«Ты там?» — мысленно позвала я.

Тишина. Барьер всё ещё был на месте, и Хэй Фэн не отвечал. Или не хотел отвечать? Я не знала. Внутри всё разрывалось от неопределённости, и от этого одиночество становилось только хуже. Не то чтобы демон мог развеять мои сомнения, скоро усугубить, но в его обществе можно было не задаваться сложными вопросами и думать, что от меня ничего не зависит.

Я легла, не раздеваясь, и тут же задремала.

А потом мне приснился сон. Это совершенно точно был сон, потому что всё происходящее я наблюдала со стороны. И своё неподвижно тело с разметавшимися по подушке волосами, и Хэй Фэна садящегося на край лежанки. Он наклонился, опираясь руками по обе стороны от головы, и смотрел на моё лицо. В комнате не горел свет, но отчётливо было видно и его чёрные волосы, частично распущенные, частично перехваченные лентой на затылке, и красное ханьфу, и наручи, скрывающие расчертившие кожу прожилки тьмы.

Хэй Фэн медленно склонился.

Я хотела закричать, сказать что-то, оттолкнуть его, но тело не слушалось. Оно лежало неподвижно, а мой дух, всё это наблюдающий, не мог ничего изменить.

Горячее дыхание коснулось моих губ, и это было до странности ощутимо. Горячее, пахнущее грозой, тёмным мёдом и вишней. Демон склонялся так медленно, что каждое мгновение растягивалось в вечность.

Чужие губы тронули мои.

Я не успела испугаться. Не успела понять. Только почувствовала лёгкое прикосновение, и в тот же миг проснулась.