— Используйте эликсир, — сказал я достаточно громко, чтобы все услышали. — И уходите медитировать, — сказал я парню, которого уже начало пошатывать. — Василий Анатольевич, возьми на себя этого с раной на животе, а я займусь другими двумя, — указал я на пациентов с более тяжёлыми множественными ранами.

— Идёт, — кивнул Василий Анатольевич и сразу переключился на рану передней брюшной стенки.

Я подошёл к двум бойцам, истекающим кровью. Из моих ладоней к ним устремились тонкие извивающиеся зелёные потоки энергии, сходившиеся на ранах.

Новички уставились на меня с не меньшим удивлением, чем четверть часа назад в ординаторской.

— Ого… — выдохнул парень, который только что сидел на полу, а теперь поднялся и следил за моими действиями.

Любоваться долго им не пришлось. Чтобы раны у бойцов затянулись, мне потребовалось меньше минуты, затем я переключился на других.

— Забирайте свои эликсиры и идите лучше в общий зал, — кивнул я новичкам.

Те дружно закивали. Их с БИТа словно сдуло ветром.

— Вот и хорошо. Не будут мешать, — пробормотал я себе под нос, продолжая исцелять следующих раненых бойцов.

Василий Анатольевич тем временем тоже переключился на другого пациента — с обширной рваной раной голени. Глядя на меня, он окончательно успокоился и работал уверенно, ни на что не отвлекаясь, даже перестал наблюдать за моими действиями.

Теперь я снова отчётливо слышал прерывистый рык работающих турелей. Этот страшный звук меня почему-то успокаивал. Значит, всё наладилось.

На БИТе мы уже справились со всеми пациентами и вместе с Василием Анатольевичем перешли в общее отделение, где больных по-прежнему оставалось очень много.

Почти одновременно с нами буквально след в след пришли Герасимов с Олегом Витальевичем. Новички пыхтели, старались, но для них такой наплыв пациентов был катастрофически сложным. Можно сказать, невозможным. Когда в дело включились четверо более опытных целителей, процесс уверенно сдвинулся с места.

Евгения тоже участвовала в лечении раненых в общем зале. Её основной задачей было обезболить пациентов и обработать целебным эликсиром относительно поверхностные раны, стимулируя их заживление. Справлялась она с этим явно существенно лучше новичков.

Молодые мальчишки и девчонки так же прибегали к использованию эликсиров, так как их магической силы для большинства ран было ещё недостаточно.

Я вылечил сразу несколько раненых бойцов, когда в кармане зазвенел телефон.

— Иван Владимирович! — радостно выпалил запыхавшийся Михаил Анатольевич. — Мы их взяли, везём на базу.

— Отлично, Михаил Анатольевич, — сказал я с улыбкой. — Засунь их в самую тесную камеру и пусть Федулов с ними побеседует. Только по одному, по отдельности. Посмотрим, как они будут действовать в такой ситуации.

— Будет сделано, Иван Владимирович, — так же бодро ответил мой помощник. — Борис Аркадьевич сможет вытрясти из них всю информацию, начиная с пелёнок.

— С пелёнок не надо, — усмехнулся я. — Интересуют последние сутки. Ну и, в принципе, их возможную взаимосвязь с Салтыковым. Важно узнать, кто они такие и кто их нанял.

— Да-да, я понимаю, — усмехнулся мой помощник и положил трубку.

С улицы снова послышался приближающийся вой сирен машины скорой помощи. Везут следующую партию раненых. Большую часть из тех, что привезли ранее, мы уже смогли отпустить, но приёмное отделение полностью пока не освободилось.

Анатолий Фёдорович пошёл встречать на крыльцо. А я продолжил лечить, чтобы быстрее освобождать места. Поставить на ноги четырёх бойцов за пару минут для меня теперь не было проблемой. Однако я старался чётко следить за оставшимся количеством энергии, чтобы не получилось обвала, как с тем практикантом, сидевшим в углу на полу с бледным лицом.

Исцелять большое количество, не опуская при этом уровень энергии до критического минимума, помогала столь вредная для всех негативная энергия Аномалии, которой в раненых бойцах было более чем достаточно. Это всеобщее зло для меня словно дополнительная батарейка. Я жадно впитывал негативную энергию, превращая её в целительную.

Новая волна раненых была значительно меньше первой. Были и несколько тяжёлых, за которых мы взялись в первую очередь. Одного бойца Анатолий Фёдорович сказал везти в реанимацию, так как у него было несколько обширных рваных ран, и боец истекал кровью.

Но я остановил каталку, направил на бойца ладонь, из которой взвились сразу несколько тонких зелёных вихрей. Каждый из них направился в свою рану, стремительно её заживляя.

Закончив с бойцом, я оглянулся и заметил пристальный взгляд Анатолия Фёдоровича. Он посмотрел на бойца, потом мне в глаза, чему-то усмехнулся и продолжил лечить пациента, над которым уже склонился.