В общем пришлось идти на условие нагловатого бомбилы, ловко поймавшего Макса у самого выхода из здания аэропорта.

Всю дорогу нервы звенели от напряжения. Отец, Лиза…

Все как-то невовремя. А он было уже обрадовался, расслабился почти.

Все мысли то и дело возвращались к Лизе, переживал он, конечно, что оставил ее в такой момент. Девочки, тем более такие вот, как Лиза, все это иначе воспринимают, нежели он, тридцатилетний мужик с каким-никаким, но жизненным опытом.

И как же он был зол, когда наконец добравшись до места, Макс выяснил, что отцу вовсе ничего не грозило, не было никакого приступа и вообще, — старик мог фору дать самому Максу.

Злился Макс в том числе и на самого себя, потому что повелся на эту глупость… И с чего бы его, совершенно здоровому отцу, большому любителю всяческих махинаций и манипуляций, кои не раз пригождались ему в бизнесе, вдруг слечь с приступом.

Воспаление хитрости — вот единственный его диагноз.

А Макс, получается, Лизу оставил там, одну, в его доме, вдали от города. И все из-за того, что отец никак не унимался, чем все чаще раздражал Макса.

Он бы еще понял, если бы подобные финты выкидывала мать, она женщина все-таки, ей простительно, но понять отца Макс не мог.

В конце концов он давно вырос и его личная жизнь никого не касается, даже родителей, особенно родителей.

Видимо, он был слишком мягок прежде.

На этот раз Макс в выражениях не стеснялся, как только понял, в чем дело — а понял он сразу, как переступил порог коттеджа — так и пришел в бешенство.

В неистовое, безудержное бешенство.

И плевать ему было вообще на все, потому что мысли его были совсем в другом месте. Два года, два гребанных года он потратил на бессмысленную борьбу с самим собой, и вот теперь, когда уже он наконец получил то, о чем даже мечтать было нельзя, его родной отец умудрился испортить ему такой момент.

— Макс, ну ничего же не случилось, — пыталась успокоить его мать, — папа же ничего такого не хотел, он же просто думал…

— Он нихрена не думал, — рявкнул Макс, совершенно не заботясь о том, как выглядело его поведение в глазах присутствовавших в доме гостей.

Гостей, ради которых, собственно, и был устроен это спектакль.

Догадывались ли Загорские о намерениях отца Макса, был ли это общий план, Архангельский не знал, но раз уж присутствуют, пусть тоже послушают. Чисто в профилактических целях.

Маринка, его бывшая, если так можно было охарактеризовать дочь Задворских, казалось, была единственной, кого по-настоящему удивило появление Макса. Ее растерянный, а после — гневный взгляд, направленный на родителей, говорил громче всяких слов. Она, видимо, оказалась Максу подругой по несчастью.

— Не выражайся при матери, — отец упрямо посмотрел на Макса, — чего ты орешь, как будто режут тебя. Ты же вечно занят, как еще я мог тебя заставить приехать. Я родного сына почти не вижу, уже забыл, как ты выглядишь.

— И поэтому ты решил притвориться умирающим лебедем? Не смог придумать ничего лучше? — заорал Макс. — Ты, пап, заигрался, тебе не кажется? Ты вообще понимаешь, что есть какие-то границы?

— Границы, — угрюмо выплюнул отец, — приезжал бы чаще и не отказывался от семейного отдыха, мне бы не пришлось идти на такие меры. И в конце концов, от чего такого важного я тебя отвлек, что ты орешь, как потерпевший.

Пока Макс выяснял отношения с отцом, краем глаза заметил, как Маринка что-то говорит родителям. Наверное, в отличие от всех остальных, она испытывала некие угрызения совести, потому что уже через мгновение все члены семьи, вежливо попрощавшись, покинули коттедж Архангельских.

— Ну вот, и чего было так орать, хороших людей смутил, в неудобное положение поставил.

— Да плевать я хотел на их положение, — все тем же тоном, ничуть не сбавляя обороты, продолжил Макс, — и это не я их в такое положение поставил, а ты своей выходкой. Когда ты уже угомонишься и перестанешь лезть в мою личную жизнь?

— Вот когда ты ею займешься, тогда и угомонюсь.

— Саш, ну хватит, правда, Макс прав, на этот раз ты перестарался, — заботливо положив руку на плечо отца, ласково проговорила мать.

— Подумаешь, перестарался, нежные мы какие, от дел его оторвали. Вместо того, чтобы орать, лучше бы хоть задумался, на Маринку взглянул, и чего тебе вообще надо, красавица, умница…

Макс своим ушам не верил. Ну какая нахер Маринка. Да, были у них когда-то отношения, это было даже интересно, но недолго. Оба быстро поняли, что ничего путного из этого не выйдет, так и остались хорошими знакомыми. И было это черт знает когда.

Отец тогда расстроился, Макс хорошо помнил его реакцию, но уж точно не думал, что спустя столько лет, родитель устроит нечто подобное.