— Макс ставил машину, — за моей спиной раздался голос, который сейчас я хотела услышать больше всего на свете, — а его девушка стоит перед тобой, пап, — спокойно добавил Макс и я почувствовала его руки у себя на талии. — Извини, — прошептал мне на ухо.

На мгновение в помещении повисла тишина. Родители Макса, видимо, пытались переварить полученную информацию.

На лице Александра Петровича так и отпечаталось крайней степени удивление. Нахмурившись, мужчина перевел взгляд с Макса на меня, а я почувствовала, как от нервного напряжения у меня вспотели ладошки.

Я замерла в ожидании приговора.

Еще несколько секунд Александр Петрович хмурился, после чего его лицо внезапно просияло, а на губах появилась широкая улыбка.

— Валь, а ты чего замерла? — весело обратился мужчина к жене. — Сын невестку в дом привел, а нам даже знакомиться не надо, — он улыбнулся еще шире.

— То есть, то есть как это… — Валентина Аркадьевна в отличие от мужа все еще пребывала в шоке.

А я ведь только начала расслабляться, увидев сияющее лицо главы семьи.

Прикусив губу, я виновато посмотрела на маму Макса.

— Мам, — наверное, почувствовав мое напряжение, не слишком доброжелательным тоном заговорил Макс.

— А что, мам? Что, мам? Ты почему не сказал? А ты, ты, — вопреки моим ожиданиями, досталось вовсе не мне, свой гнев женщина обратила на мужа, даже полотенцем его легонько ударила. — Это что выходит, вы в тот день вместе были? — она обратилась к Максу, а потом не дожидаясь ответа, снова спустила собак на мужа. — Дурак ты старый, стыд-то какой, — воскликнула женщина.

— Валь, ну ты чего дерешься-то? — хохотнул мужчина.

— Чего я дерусь? Ты меня вынудил позвонить, когда он с Лизкой был, мне и так стыдно перед сыном и его девушкой за тот дурацкий звонок было. Но одно дело незнакомая совершенно девушка… Дурак старый, и я тоже хороша. Лиза, ты извини ради Бога.

Ошарашенная я не сразу нашлась, что ответить.

— Перестаньте пожалуйста, — тихо заговорила я, — а то я сейчас сама со стыда сгорю.

В этот момент я почувствовала, как крепнут окутавшие меня объятия.

— Так, стыдливые и совестливые, мы за стол садиться будем или так и продолжим у порога стоять? — к моему облегчению во всю эту абсурдную ситуацию вмешалась Зойка. — Нет, ну вы как хотите, а я пошла есть.

Я готова была расцеловать Зойку за ее длинный язык.

— Зоя права, мам, пап, может вы уже закончите смущать Лизу и мы наконец поужинаем? — присоединился к сестре Макс.

— Ой, да, что это я, конечно, — спохватилась Валентина Аркадьевна.

— Вот-вот, а то разошлась, — подхватил Александр Петрович.

— Саша, ты сейчас договоришься, — пригрозила мать Макса, после чего направилась в сторону просторной гостиной, — Зиночка, у нас все готово? — скрывшись за дверями, обратилась она к домработнице.

Следом за женой направился отец семейства, а за ним испарился и Зойка.

— Я же говорил, что все будет хорошо, а ты переживала, — притянув меня к себе, прошептал Макс.

— Они что, они… они серьезно? — я все еще не верила в случившееся.

— А ты сомневаешься? — Макс сверкнул глазами, а в следующую секунду я пожалела, что мы не одни и не дома.

Потому что так откровенно целоваться в доме его родителей, безусловно, неприлично, но оторваться от его губ было почти невозможно.

— Пойдем, — прохрипел Макс, разрывая поцелуй, а я чуть ли не застонала от разочарования.

Все-таки целовать его было безумно приятно и совсем не надоедало.

За ужином мне все же удалось расслабиться. Мои опасения, к огромному облегчению, совсем не оправдались. Родители Макса отреагировали на наши с ним отношения вовсе не так, как я предполагала.

Все получилось ровным счетом наоборот.

Правда, к вопросам я оказалась не очень готова.

— И все же я не пойму, почему вы скрывали? Вы, наверное, уже давно встречаетесь? — осторожно поинтересовалась мама Макса.

— Нууу… — застыв с вилкой в руке, протянула я.

— Ага, очень долго, — вдруг со смеху прыснула Зойка, — да Макс бы еще год круги вокруг нашей Лизки наворачивал, если бы не я.

— Зоя, — предупреждающе процедил Макс, зыркнув на сестру.

— А что Зоя? — она невинно захлопала ресницами. — Скажешь не так? А наша Лизка слишком скромная, так что пришлось вмешаться, — хохотнула Зойка, а я начала стремительно краснеть, однако Зойкино «наша» отозвалось приятным теплом в груди.