— В каком смысле вмешаться? — заинтересовался словами дочери глава семьи.

— Ну подтолкнуть к активным действиям, — продолжила Зойка.

— Я тебе по заднице надаю, — шутливо проговорил Макс.

— Да ты мне должен по гроб жизни, братик.

— Вот, а ты меня пилила за то, что я в жизнь сына вмешиваюсь, — заговорил Александр Петрович, обращаясь к жене.

— А твоя дочь вся в тебя, — парировала Валентина Аркадьевна, — только, очевидно, находчивее, — добавила женщина, отчего все за столом, кроме, собственно, меня, весело рассмеялись.

— Угу, — прожевывая салат, промычала Зойка. — Подожди, мам, у папы еще будет шанс отыграться, Макс еще предложение не делал, надо будет подтолкнуть.

— Вот тут я уже как-нибудь без вас разберусь, — довольно громко заявил Макс.

— К…какое еще предложение? — мне захотелось залезть под стол. — Не надо никакого предложения…

За столом повисла тишина и только Макс, сжав переносицу и опустив голову, тихо посмеивался.

Правда, уже через секунду к нему присоединились и остальные члены семьи.

— Ой, Лиз, ты такая милая, когда смущаешься, — сквозь смех проговорила Зойка.

Ничего, это я тебе припомню, обязательно, наступит день.

К моему облегчению Макс все же подавил обрушившийся на него приступ смеха, потом вдруг встал и протянул мне руку.

— Пойдем, немного воздухом подышим.

Я с невиданной скоростью вскочила на ноги, правда, потом несколько раз извинилась, конечно.

Мы вышли на крыльцо, прикрыли за собой дверь.

— Все, малыш, дыши, — Макс прижал меня к себе, ладонью провел по затылку и поцеловал в макушку. — Все хорошо?

— Не знаю, я как-то не ожидала, что они вот так все воспримут, — тихо призналась я.

— А что тебя удивляет, Лиз? С чего бы им менять к тебе свое отношение?

— Просто мне казалось, что…

— Лиз, — он не позволил мне договорить, — хотя бы теперь выкинь из головы все, что ты успела надумать, договорились?

— Договорились, — кивнула я.

— Тогда может поцелуешь меня?

Я улыбнулась, положила руки на его плечи и потянулась к губам.

С неба, будто уловив наше романтическое настроение, посыпались крупные хлопья снега. Меня лишь на секунду пробрал легкий холодок.

— Люблю тебя, Лиз, — прошептал Макс.

— И я тебя люблю.

Он вдруг замер, уставился на меня, будто в первый раз видел.

— Что?

— Ты впервые произнесла это вслух.

Я посмотрела на него, нахмурилась.

— Вообще-то, я уже говорила, что влюбилась.

— Это не совсем то, — он усмехнулся, лбом прижался к моему.

— Нет?

— Нет.

— Я. Тебя. Люблю. — повторила четко каждое слово и сама удивилась, как легко они мне дались. — Так лучше?

— Определенно.

В итоге все закончилось хорошо. Пугавшее меня до чертиков представление родителям Макса оказалось совсем не страшным, а очень даже наоборот.

Вопреки моим ожиданиям Архангельские вовсе не осудили выбор Макса, а я наконец-то облегченно выдохнула.

Семейный ужин сильно затянулся и домой мы вернулись уже поздней ночью.

— Ты чего?

Не успела я переступить порог квартиры и скинуть с себя верхнюю одежду, как почти сразу была прижата к холодной стене.

— Весь вечер еле держался.

У меня внутри все задрожало от предвкушения. Разве так бывает? Ну чтобы настолько быть готовой в любое время, даже, когда кажется, что сил нет совсем? Это нормально вообще?

— Может хотя бы до спальни доберемся, — дрожащими пальцами расстегивая пуговицы на его рубашке, прошептала я, сама слабо веря в свое предложение.

— Здесь хочу.

С этими словами он просто молниеносным движением усадил меня на стоящий в прихожей комод, такими же ловкими движениями задрал потрескивающее под натиском платье и сдернул с меня колготки вместе с бельем.

Поддавшись этому неожиданному напору, я сама потянулась к пряжке его ремня, к счастью, справиться с ней удалось быстро, после чего Макс перехватил инициативу.

И я успела только вскрикнуть от резкого, отчасти даже грубого проникновения. Так было всегда, всякий раз, кроме того самого первого.

Я сама потянулась к его губами, чувствуя, как горячие ладони все сильнее стискивают мои ягодицы. Жесткие движения выбивали из груди воздух, а мои стоны, кажется, были слышны далеко за пределами квартиры Архангельского.