Меня передёргивало то от отвращения, то от жалости. Я не заметила, сопротивлялась ли та женщина. Да и как тут заметишь, когда всё увиденное слилось в один кошмарный комок? Но жалко её мне было до боли. Наверняка выдохлась. Наверняка сил не осталось.

И всё же что-то в этой картине не укладывалось у меня в голове.

Может, это было наказание? За прелюбодеяние, за кражу, за какой-то тяжкий проступок? В моём мире когда-то за измену закидывали камнями. Да и в куда более просвещённые времена люди, если хорошенько поскрести, оставались всё теми же любителями чужой боли и зрелищ.

Но одно дело — грязные ролики с пометкой «18+».

И совсем другое — толпа под сотню человек на одну-единственную женщину.

Меня не коснулось — и ладно, говорила я себе. Но легче от этого не становилось.

Шаг за шагом лес понемногу вытеснял из головы площадь. Здесь было тихо. Слишком тихо. Хруст веток, стрёкот птиц, шелест листьев — и больше ничего. Для городской девочки вроде меня даже спустя три года такой путь оставался испытанием. Одна в лесу я по-прежнему чувствовала себя неуютно, пусть тропа и была хорошо протоптана, а люди ходили по ней регулярно.

Только на подходе к землянке меня отпустило напряжение, неотступно сопровождавшее каждый поход в деревушку.

ГЛАВА 2. ПРАВИЛА ЧУЖОГО МИРА

Прогулка помогла обрести относительное спокойствие, освобождая разум от лишних мыслей. Ходьба сквозь дремучий лес — это вам не прогулка по аллее в парке.

Мимо проскочил жирный заяц, заставив меня подпрыгнуть на месте и едва не напугав до смерти — чуть лукошко не опрокинула.

— Тьфу ты… — отодвинув ветку, норовившую выколоть глаз, крикнула: — За-Алет! Я пришла!

— Слышу. Всю живность мне распугала. Чем питаться будем? — старушка уже сидела на крыльце, перебирая травы.

Как всегда.

Будто ничего не изменилось.

Будто в мире не существовало площадей, на которых…

Я сжала пальцы на корзине и опустилась рядом.

— И чего так долго? — она даже не посмотрела на меня. — Неужели ухажёра нашла?

— Угу. Нашла. Венса Серого, — выдохнула я и невольно передёрнулась, вспомнив его руки.

За-Алет вскинула бровь.

— Неужели не побрезговал? — удивилась искренне. И тут же, уже тише: — На него не похоже…

— Ты это… — она прищурилась, — ты с ним поаккуратнее. Ты не для него. Слишком… — взгляд её скользнул по мне, — тебе бы к нелюдям.

Как всегда.

Опять она про своё.

Я вспомнила о своём намерении рассказать о случившемся. Единственное, что останавливало — незнание, как начать такой разговор с пожилым человеком. О таких вещах, как групповуха, с бабушками не разговаривают. По крайней мере, в моей семье это считалось неприемлемым.

Хотя… чего это я сравниваю с прошлым миром.

Не обращая внимания на её последнее замечание, решила начать издалека.

Я вдохнула глубже. Надо было сказать. Сразу. Пока не передумала.

— Там, в деревне…

— Мм? — За-Алет не отрывалась от трав.

— Там толпа мужчин… — слова застряли. — Они… одну женщину…

— И? — она даже не подняла головы.

Я моргнула.

— За-Алет… её… — пришлось выдавить, — её там… все. По очереди.

Пальцы у меня похолодели. Я всё ещё видела это перед глазами.

— Нужно идти. Ей нужна помощь.

Старушка наконец подняла на меня взгляд. Спокойный. Слишком спокойный.

— Зачем?

— Как зачем?! — я не выдержала. — Ты же знахарка!

— Если у неё отбор, зачем ей знахарка? — спокойно уточнила она. — Она звала?

Я уставилась на неё, не понимая.

— Она не могла… — слова давались с трудом, — у неё… рот…

— И?

Я резко вдохнула.

— Все её отверстия были заняты. Она не могла позвать!

Тишина. Казалось, даже лес вокруг притих.

Я смотрела на За-Алет и ждала — возмущения, гнева, хоть какой-то реакции.

Хоть чего-то человеческого. Она ведь тоже женщина. Как можно быть такой бесчеловечной?

Она вздохнула и указала пальцем на окно. Там, на старой раме, висел небольшой зелёный бутыль. Он едва заметно светился.

— Видишь?

Я кивнула.

— Не горит, — спокойно сказала она. — Значит, моя помощь не нужна.

У меня внутри что-то оборвалось.

— Ты… — я не сразу нашла слова, — ты серьёзно?

— Балда, — беззлобно сказала она и щёлкнула меня по лбу. — Я ещё не выжила из ума.