Йоссариан приставал ко всем знакомым, упрашивая их рассказать ему хоть какой-нибудь сон для майора Сэндерсона.

— Мне ужасно не хочется его расстраивать, — говорил он. — Ему и так уже мерещится, что он отверженный.

— С тех пор как вас ранили, — признался капеллан, — мне постоянно снятся очень странные сны. Я вижу, к примеру, во сне, что моя жена умирает или ее убивают, а наши дети задыхаются до смерти, подавившись вполне доброкачественной пищей. Или вот еще сон: я плыву над бездонной глубиной, а голодная акула вгрызается мне в левую ногу — именно там, где у вас повязка.

— Замечательный сон, — сказал Дэнбар. — Готов поспорить, что он понравится майору Сэндерсону.

— Чудовищный сон, — сказал майор Сэндерсон. — В нем чувствуется извращенность, жажда страданий и тяга к смерти. Вы наверняка увидели его, чтобы мне досадить. И я, признаться, даже не уверен, что вас можно оставить на военной службе с такими патологическими снами.

Йоссариан внезапно увидел проблеск надежды впереди.

— Вы правы, сэр, — хитроумно поддакнул он. — Меня, по-видимому, следует отстранить от полетов и отправить в Штаты.

— Скажите, а вам никогда не приходило в голову, что вы непрерывно гоняетесь за женщинами ради подавления подсознательного страха перед своей сексуальной недееспособностью?

— Так оно, безусловно, и есть, сэр.

— А тогда зачем же вы это делаете?

— Ради подавления подсознательного страха перед своей сексуальной недееспособностью, сэр.

— А почему бы вам не завести себе какое-нибудь хобби? — участливо спросил майор Сэндерсон. — Вы могли бы заняться, к примеру, рыбной ловлей. Неужели вас действительно привлекает мисс Даккит? Мне бы на вашем месте показалось, что она чересчур костлявая. Костлявая и квелая. Вроде рыбы.

— Я, знаете ли, к ней не приглядывался.

— Но ведь за разные-то места вы ее хватали? Неужели только потому, что они у нее есть?

— Да не хватал я ее за разные места! А вот Дэнбар…

— Опять та же дурацкая песня? — с ядовитым сарказмом воскликнул майор Сэндерсон и раздраженно бросил карандаш. — Вы что — всерьез надеетесь уйти от ответственности, прикидываясь не самим собой? У меня иссякла всякая симпатия к вам, Фортиори. Понимаете? Иссякла всякая симпатия.

Йоссариан почувствовал, как могильный ветерок понимания шевелит у него на макушке волосы.

— Я не Фортиори, сэр, — смущенно пробормотал он. — Я Йоссариан.

— Кто-кто?

— Йоссариан, сэр. Моя фамилия Йоссариан. Меня поместили в госпиталь с раной на левой ноге.

— Ваша фамилия Фортиори, — воинственно возразил майор Сэндерсон. — И вас поместили в госпиталь из-за камней в слюнной железе.

— Уймитесь, майор! — взорвался Йоссариан. — Мне-то уж как-нибудь известно, кто я такой.

— А у меня есть ваша госпитальная карта, где черным по белому написано — Фортиори! — прорычал майор Сэндерсон. — Возьмите себя в руки, пока не поздно, Фортиори. То вы Дэнбар. То Йоссариан. Если так пойдет и дальше, то на днях вам покажется, что вы Вашингтон Ирвинг. Знаете, в чем ваша беда? У вас раздвоение личности, вот в чем ваша беда.

— Возможно, вы и правы, сэр, — дипломатично согласился Йоссариан.

— Не возможно, а очевидно. У вас мания преследования. Вам кажется, что люди хотят сжить вас со света.

— Да ведь так оно и есть, сэр.

— Видите? У вас нет никакого уважения к старшим традициям и священным по званию — решительно никакого! Вы опасный и растленный тип, вас надо вывести отсюда и расстрелять!

— Что это с вами, сэр?

— Вы враг народа!

— Окончательно спятил! — рявкнул Йоссариан.

— Я-то не спятил! — сипло заорал, думая, что говорит шепотом, Доббз, пришедший навестить Йоссариана. — Обжора Джо видел их собственными глазами! Вчера, когда летал на транспортном самолете в Неаполь за кондиционерами с черного рынка для фермы полковника Кошкарта. Там расположен перевалочный центр, где ждут отправки в Штаты сотни пилотов, бомбардиров и стрелков. У них всего по сорок пять боевых вылетов, а у некоторых, награжденных за ранения медалью «Пурпурное сердце», и того меньше. Пополнения приходят во все полки, кроме нашего. Ты что — газет не читаешь? Есть приказ, чтобы все военнослужащие, даже из административных отделов, были посланы, хотя бы на короткое время, в действующую армию. Нам обязательно надо его убить.

— Тебе ведь осталось всего два боевых вылета, — принялся негромко урезонивать Доббза Йоссариан. — Ну на кой ты будешь рисковать?

— А в боевом вылете я, по-твоему, не рискую? — срывающимся от страха и злости голосом прохрипел Доббз. — Мы сможем прикончить его прямо завтра утром, когда он будет возвращаться со своей фермы. Я и пистолет захватил.

Йоссариан испуганно вытаращился на Доббза, который вынул из кармана пистолет и поднял его высоко в воздух, чтобы показать Йоссариану.