Минуту спустя в кабинет генерала Долбинга ворвался напуганный и возмущенный полковник Каргил.

— Я служу здесь дольше, чем полковник Шайскопф! — удрученно запротестовал он. — Почему вы не поручили извещать об отмене парадов мне?

— Потому что у него есть опыт по части марш-парадов, а у тебя нет. Однако ты можешь извещать о несостоявшихся выступлениях АСОРов. Представь себе, сколько мест не посещают наши АСОРы в каждый данный момент. Подумай, где только не смогут побывать наши славные артисты! Да, Каргил, это удачная мысль. Перед нами открывается воистину широчайшее поле деятельности. Скажи полковнику Шайскопфу, что я поручаю ему работать над этой темой под твоим руководством. И пошли его снова ко мне, когда дашь ему необходимые инструкции.

— Полковник Каргил утверждает, что вы поручили мне работать под его руководством над проектом нерассылки АСОРов, — удрученно запротестовал полковник Шайскопф.

— Напрасно он это утверждает, — отозвался генерал Долбинг. — Откровенно говоря, Шайскопф, меня не очень устраивает полковник Каргил. Он властолюбив и нерасторопен. Присмотритесь к нему и подумайте, не удастся ли вам взять часть его работы на себя.

— Он все время сует нос в мои дела, — ворчливо пожаловался полковник Каргил, — и постоянно мешает мне закончить начатую работу.

— Да, у него немало странностей, — раздумчиво согласился генерал Долбинг. — Присмотрись к нему и постарайся понять, что он замышляет.

— Он лезет в мои дела, — плаксиво пожаловался полковник Шайскопф.

— Пусть это вас не беспокоит, Шайскопф, — сказал ему генерал Долбинг, с гордостью думая, как искусно включил он полковника Шайскопфа в свою обычную систему руководства людьми. Полковники уже едва разговаривали друг с другом. — Он завидует вашим прекрасным достижениям на поприще марш-парадов и боится, что я назначу вас ответственным за модельное бомбометание.

— А что это такое? — навострив уши, спросил полковник Шайскопф.

— Что такое модельное бомбометание? — повторил, искрясь усмешливым самодовольством, генерал Долбинг. — Модельное бомбометание — это термин, который я изобрел пару месяцев назад. Он ничего не значит, и, однако, его поразительно быстро подхватили чуть ли не все. Мне удалось убедить самых разных людей, что главное в бомбометании — модельная кучность, неплохо украшающая аэрофотоснимки. На Пьяносе, к примеру, есть один полковник, который теперь почти не озабочен при бомбардировке поражением цели. Надо, пожалуй, к нему сегодня слетать, он занятный человек. Это превосходно распалит зависть Каргила, а генерал Дридл, как сообщил мне Уинтергрин, отбывает на Сардинию. Он, я думаю, просто спятит от ярости, узнав, что я инспектировал один из его полков, пока он инспектировал другой. Мы можем успеть туда к предварительному инструктажу. Они собираются стереть с лица земли не прикрытую зенитной защитой деревеньку. Я узнал от Уинтергрина — он теперь, кстати, экс-сержант, — что этот налет никому не нужен. Его запланировали, чтобы задержать подход германских пополнений, когда у нас даже не намечается наступления. Вот что бывает, если к власти пробираются посредственности. — Генерал Долбинг указал вялым жестом на огромную карту Италии. — Эта деревенька в горах настолько незначительна, что картографы не сочли необходимым обозначить ее на карте.

Прилетев к полковнику Кошкарту, они узнали, что предварительный инструктаж уже закончен, и услышали, как майор Дэнби упрямо твердит:

— Да есть она, есть, говорю же вам, есть!

— Где это она тут есть? — нагло наседал на него Дэнбар, притворяясь, что ничего не видит.

— Вот она, здесь, где дорога делает плавный поворот. Вы же видите поворот?

— Не вижу, — упирался Дэнбар.

— А я вижу, — объявил Хавермейер и ткнул пальцем на карте Дэнбара в то место, где дорога делала поворот. — Притом на снимках отлично видна и сама деревушка. Мне все понятно. Мы должны разбомбить эту деревушку, чтобы обломки скатились на дорогу и образовали завал, который немцам придется разбирать. Верно?

— Совершенно верно, — подтвердил майор Дэнби, вытирая носовым платком вспотевший лоб. — Наконец-то хоть один из вас понял. Две бронетанковые дивизии, перебрасываемые немцами из Австрии в Италию, пойдут по этой дороге. А деревушка притулилась на таком крутом склоне, что все обломки домов, которые вы разрушите, обязательно скатятся на дорогу.

— Ну и что из того? — не сдавался Дэнбар, воодушевляемый взволнованно льстивым взглядом Йоссариана. — Немцы расчистят дорогу за пару дней, так что наша бомбардировка ни черта не изменит.

— Так-то оно так, — примирительно пробормотал майор Дэнби, явно не желая продолжать спор, — но в штабе думают по-другому. Иначе они не послали бы нас на это задание.

— А жители деревушки предупреждены? — спросил Маквот.

— Боюсь, что нет, — промямлил майор Дэнби, испуганный больше всего тем, что и Маквот примкнул к оппозиции.

— Неужто им не могли сбросить листовки с предупреждением, что их собираются бомбить? — поддержал Маквота Йоссариан. — Или если уж нельзя с официальным предупреждением, то хотя бы с намеком?

— Боюсь, что нет, — повторил майор Дэнби, снова взмокнув от пота и растерянно пряча взгляд. — Немцы ведь могли бы тоже догадаться и выбрать другую дорогу. А в общем я ничего не знаю. Это только мои предположения.

— Они даже не станут прятаться, — с горечью сказал Дэнбар. — Увидят наши самолеты и выскочат всей деревней на улицу — мальчишки, собаки, старики, — чтобы приветственно нам помахать. Господи, ну почему мы не можем оставить их в покое?

— А почему бы нам не устроить завал на дороге где-нибудь в другом месте? — спросил Маквот. — Зачем бомбить деревушку?