— Как дела? — шепотом спросил он.

— Прекрасно, — ответил Йоссариан.

— Я увидел, как вы сели на землю, и подумал, не случилось ли чего.

— Мне что-то стало плохо.

— У нас в эскадрилье ходят слухи, что вы заявили начальству об отказе летать на бомбардировку.

— Это правда.

— А потом к нам пришли из штаба полка и сказали, что слухи, дескать, ложные и вы, мол, просто валяли дурака.

— Это вранье.

— Как вы думаете, они вас отпустят?

— Не знаю.

— А что они с вами сделают?

— Не знаю.

— Как вы думаете, отдадут они вас под военный трибунал за дезертирство на линии огня?

— Не знаю.

— Ладно, будем надеяться, что все обойдется, — сказал летчик из эскадрильи Дэнбара и скрылся в ночи. — Дайте мне знать, как у вас дела, — донесся напоследок до Йоссариана из темноты его голос.

Йоссариан посмотрел ему вслед и шагнул к своей палатке. Где-то впереди раздалось призывное покашливание, а потом из чащи вынырнул Эпплби.

— Как дела? — спросил он.

— Прекрасно, — ответил Йоссариан.

— Я слышал, они говорили, что припугнут тебя военным трибуналом, — сказал Эпплби, — с обвинением в дезертирстве на линии огня. Но только припугнут, а до суда доводить не станут, потому что не знают, удастся ли им доказать твою вину. И потому что это может повредить им в глазах нового начальства. Так или эдак, а ты не испугался второго захода над Феррарой, и, значит, тебя иначе как великим героем не назовешь. По-моему, ты чуть ли не величайший герой у нас в полку. И я думал, тебе будет приятно узнать, что они просто блефуют.

— Спасибо, Эпплби.

— Только поэтому я с тобой и заговорил — чтобы предупредить.

— Понимаю, Эпплби.

— Жаль, что мы подрались тогда в офицерском клубе, — смущенно ковыряя землю носком башмака, пробормотал Эпплби.

— Да брось, Эпплби, не вспоминай.

— Но драку-то начал не я. Все, по-моему, вышло из-за Орра, который звезданул меня ракеткой по лицу. С чего бы это он?

— Ты у него выигрывал.

— Так это потому, что я лучше играю, верно? Ну а теперь, когда он погиб, разницы уже нет, лучше я играю или не лучше, правда?

— Наверно.

— И мне жаль, что я устроил всю эту суетню с атабринными таблетками на пути сюда. Ведь, если ты хочешь подхватить малярию, это твое личное дело, правильно я говорю?

— Да брось, Эпплби, не вспоминай.

— Но я ведь просто пытался выполнить свой долг. Мне не хотелось нарушать приказ. Меня всегда учили беспрекословно подчиняться приказам.

— Да брось, Эпплби, не вспоминай.

— Ты знаешь, я сказал полковнику Кошкарту с подполковником Корном, что им не следует посылать тебя на боевые задания, раз ты отказываешься летать, а они сказали, что очень разочарованы во мне.

— Так оно наверняка и есть, — грустно усмехнувшись, откликнулся Йоссариан.

— А мне плевать. Какого черта, ты уже совершил семьдесят один боевой вылет. Этого, по-моему, вполне достаточно. Как ты думаешь, они тебя отпустят?

— Вряд ли.

— Ну а если все-таки отпустят, то получится, что они и нас тоже должны отпустить, верно?

— Поэтому-то они меня и не отпустят.

— А что они с тобой сделают?

— Не знаю.

— Как ты думаешь, отдадут они тебя под военный трибунал?

— Не знаю.

— Ты боишься?

— Боюсь.

— И согласишься летать?

— Не соглашусь.

— Ладно, будем надеяться, что все обойдется, — прошептал Эпплби. — Я уверен, что обойдется, — убежденно добавил он.

— Спасибо, Эпплби.

— Мне тоже не очень-то нравится до бесконечности летать на бомбардировку — особенно сейчас, когда мы почти победили. Я дам тебе знать, если услышу что-нибудь важное.

— Спасибо, Эпплби, — сказал Йоссариан и шагнул вперед.

— Эй, — раздался самоуверенный, опасливо приглушенный голос из чащобы мелкорослого, по пояс человеку, кустарника, разросшегося возле палатки. Там сидел на корточках Хавермейер. Он жевал козинак, и его прыщи и громадные поры с угрями вокруг носа казались темными шрамами. — Как дела? — спросил он, когда Йоссариан подошел.

— Прекрасно.

— Ты собираешься летать?

— Нет.

— А если они попытаются тебя заставить?

— Откажусь.

— Дрейфишь?

— Конечно.

— Они отдадут тебя под военный трибунал?

— Похоже на то.

— А что говорит майор Майор?

— Он давно не показывается.

— Так они его исчезли?

— Не знаю.

— Что ты сделаешь, если они решат исчезнуть и тебя?

— Постараюсь им не даться.

— Они предлагали тебе какие-нибудь сделки, чтоб ты согласился летать?