Луиза посмотрела на него со снисхождением. — Игроманы? Вы о них? Знаете что, Биргер держался на большом расстоянии от пользователей, и я никак не могу представить, чтобы он раскрыл свою личность кому-то из этих жалких неудачников. — Она посмотрела на иностранца с подобающим страдальческим выражением. — Где Биргер сейчас?

— В морге судмедэкспертизы.

— Надеюсь, мне не нужно его опознавать?

— Если только вы сами этого не захотите. Но я бы не советовал, — ответил иностранец.

Боже милостивый! Как будто ей могло такое прийти в голову

* *

— Он называл себя Биргер Фон Брандструп и исчез 22 ноября 2018 года, после чего был убит и, если можно так выразиться, практически забальзамирован поваренной солью. Мы с Асадом единодушны в том, что на доску можно вписывать еще одну жертву, Карл, — сказал Гордон.

— А жена, что она за человек?

— Карл, знаешь притчу о верблюде, у которого появились амбиции взлететь? — спросил Асад.

Тот покачал головой. Гордон тоже её не знал.

— Ну так вот. Верблюду втемяшилось в голову, что он умеет летать, поэтому он расправил горбы в стороны, как крылья, и прыгнул с высокого бархана посреди пустыни.

— И у него не вышло, я полагаю? — вставил Карл.

— Нет, ему пришлось совершить аварийную посадку.

— Асад, я не понимаю, в чем суть?

— Как и у того верблюда, наша поездка тоже закончилась «в песках».

— Ладно, остроумно. Ты хочешь сказать, что жена ничего не смогла добавить к истории исчезновения Биргера Брандструпа?

— Нет, ничего, кроме этого «фон», которого в фамилии мужа сроду не было.

Карл покачал головой. Колизеем можно было бы заполнить тщеславных людей, верящих, что приписанное «фон» или «де» делает их значимее остальных.

— Ну, я вижу, вы тут развлекаетесь, — раздалось из дверного проема. Это был начальник убойного отдела. — Может, тогда вас развлечет и информация о том, что сегодня утром было опознано и второе тело из могилы.

Все устремили взгляды на Маркуса Якобсена.

— Да, мужчину звали Франк Арнольд Свендсен, личность публичная, в свое время получившая кучу штрафов за нарушение экологического законодательства.

Карл пожал плечами. — Известный, говоришь?

— Да, его, вероятно, лучше знают под прозвищем Франко Свендсен. Он числился пропавшим без вести, и считалось, что он утонул.

Теперь в голове у Карла слабо звякнул колокольчик.

— К этому добавлю, что вскрытие обоих тел установило: причина смерти у обеих жертв одинакова. Они умерли от инъекции огромного количества хлорида калия, предположительно — прямо в сердце. Хлорид калия — это одно из трех веществ, используемых при казнях путем смертельной инъекции, но обычно после того, как осужденному введут обезболивающее. Однако интересно здесь то, что убийца совершенно не пытался скрыть метод.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Карл.

— Техники сегодня снова были там, проверяли могилы. И когда они копнули поглубже, то нашли в двух могилах два идентичных шприца. Большие, двухсотмиллилитровые шприцы — такие, на которые, например, надевают трубки и используют для клизм, но на этих были насажены иглы. Довольно длинные твари, доложу я вам.

Карла передернуло. — В шприцах оставался хлорид калия?

— Да, примерно пять миллилитров.

— Как думаете, сколько его было в шприцах изначально? — спросила Роза.

— Точно знать нельзя, но, скорее всего, они были наполнены до краев. Техническая экспертиза, во всяком случае, исходит из этого.

— И какова же смертельная доза? Вряд ли требуется целых сто пятьдесят миллилитров? — спросила Роза.

— Понятия не имею, как это действует при введении прямо в сердце. Если внутривенно, то, думаю, нужно гораздо больше.

— Что говорят судмедэксперты? — спросил Карл.

— Они полностью это подтверждают.

— Значит, убит хлоридом калия и забальзамирован хлоридом натрия. Внезапно всё стало очень химическим, не так ли? — подытожила Роза.

Её затрясло, словно от озноба. — Мужчин похитили, а затем казнили так же, как приговоренных к смерти по всему миру, но, видимо, без всяких смягчающих расслабляющих и анестезирующих препаратов, — мрачно добавила она.

— Да, других веществ в них не нашли. Так что это была быстрая, эффективная, но наверняка очень болезненная смерть. — Начальник убойного отдела повернулся к доске. — Их смерть мало похожа на смерти остальных, которые полиция изначально сочла несчастными случаями или самоубийствами. Думаете, их всё равно стоит вносить на доску? Лично я вижу очень красноречивые пустые поля напротив 2018 и 2016 годов.