Амара не сразу узнает женщину, на встречу с которой пришла. В одежде Марцелла выглядит более грозной. Ее кудрявые рыжие волосы больше не липнут к коже, а аккуратными косами лежат на голове. Она смотрит на Амару более колючим взглядом, чем в термах. Амара понимает, что на освещенной солнцем рыночной площади производит гораздо более жалкое впечатление. Она боится, что выглядит той, кем является, — проституткой, работающей на ростовщика.

— Это и есть управитель? — Марцелла кивает на Галлия.

Тот в свою очередь выглядит еще подозрительней, чем обычно. В подражание Феликсу он смазал волосы абсурдным количеством масла, но если хозяин с зализанными волосами приобретает угрожающий вид, то Галлий смотрится так, словно его окатил на улице раб, выплеснувший с верхнего этажа помои.

— Угу. — Галлий отступает в сторону, чтобы не столкнуться с тележкой торговца скобяными изделиями. Амара беспокоится, как бы он не затеял перепалку, но он ловит ее взгляд и сдерживается. Феликс ясно дал понять, что за деловую сторону сделки отвечает Амара. Ни Галлий, ни сама Амара еще не свыклись с этой переменой ролей.

— Мы принесли кое-что в залог. — Из-за спины Марцеллы выступает еще одна женщина. Должно быть, это и есть ее младшая сестра Фульвия. Светловолосая согласно своему имени, она выглядит худой и болезненной. Когда торговец медной утварью снова начинает бить в котелок, она вздрагивает.

— Посмотрим. — Амара протягивает руку, прежде чем Марцелла успевает вмешаться.

Фульвия — явно слабейшая из сестер. От нее пахнет нуждой и отчаянием. Амара старается не думать, зачем этой женщине деньги. Фульвия разматывает с шеи длинные янтарные бусы и бережно вкладывает их в ладонь Амары. Некоторые из идеально круглых бусин пронизаны затейливыми искрящимися прожилками. Вот уже много лет Амара не дотрагивалась до таких дорогих украшений.

— Это с избытком покрывает ссуду, — говорит Марцелла.

Она права, однако Амара не намерена идти на уступки.

— Но не проценты. — Она жестом просит у Галлия восковые таблички Феликса. — Это предложение моего хозяина. — Она вручает таблички Марцелле. — А вот деньги.

Галлий неловко пытается открепить от ремня кошель и едва не роняет его на землю.

Амара подхватывает его и отдает Фульвии, в то время как ее сестра сосредоточенно изучает договор. Как и ожидала Амара, прикосновение к деньгам оказывает на Фульвию прямо-таки физическое воздействие. Женщина кажется взволнованной до слез.

— Это непомерно высокая ставка, — нахмурившись, говорит Марцелла. — Я должна буду заплатить вдвое против суммы ссуды!

— Мы можем уступить в сроках, — произносит Амара без всякой уверенности, что Феликс на это согласится. Ей не терпится заключить сделку, и она убеждает себя, что сможет уговорить его увеличить продолжительность выплат. Главное, чтобы Марцелла все подписала.

— Марцелла, пожалуйста, — умоляет Фульвия. — Пожалуйста, подумай, что он сделает, если я не раздобуду деньги.

— Но это уже чересчур! — фыркает Марцелла. — Ты рискуешь материнскими бусами, а эта ставка проделает огромную дыру в моих счетах.

Фульвия прижимает кошель к груди.

— Пожалуйста, умоляю тебя, пожалуйста…

— Дай мне еще раз взглянуть на условия.

Сестры, волнуясь, теснятся над табличками. От смятения Фульвии Амаре делается не по себе. Она понимает, как ужасно, бесконечно тяжело никогда не иметь возможности заработать достаточно и знать, что скоро продать будет нечего. В конце концов, именно по этой причине она здесь и оказалась.

— Если это слишком много… — начинает она, протягивая руку, чтобы забрать у Фульвии монеты.

Марцелла выставляет перед сестрой ладонь, не позволяя Амаре приблизиться.

— Хорошо, я подпишу, — говорит она. — Я подпишу. Но скажи своему хозяину, чтобы дал мне еще несколько месяцев. — Под взглядами Амары и Галлия Марцелла выводит стилосом свою подпись. — Где ведет дела ваш хозяин?

— Напротив трактира «Слон», — отвечает Галлий, забирает таблички и захлопывает деревянную раму.

Фульвия и Марцелла переглядываются.

— Так он что же…

— Через две недели я зайду за первым платежом, — с поклоном сообщает Амара.

Они с Галлием быстрым шагом удаляются, не дожидаясь, пока несчастные сестры обрушатся друг на друга с упреками.

— Я возьму, — говорит Галлий и, забрав у нее бусы, на ходу сует их в сумку.

— Смотри не поцарапай.

— Это наименьшая из наших забот, — отвечает он. — С какой радости ты сказала той бедной суке, что Феликс даст ей больше времени?