— И ты считаешь… — начал он, но я не дал ему докрутить мысль до «неизбежно».

— Нет, — перебил я жёстко. — Я считаю, что вылечить её можно. Но для этого нужны ингредиенты. И не из разряда тех, что продаются в ближайшей аптеке.

Он поднял голову. Во взгляде впервые за всё время промелькнуло не только отчаяние, но и слабый, колкий интерес.

— Я знаю, — тяжело вздохнул он. — Об этом я и хотел с тобой поговорить.

— Так говори, — я сразу обрезал возможные заходы издалека. Времени на красивые подступы у нас не было.

Он выпрямился, взял стакан в руку, немного покрутил его, будто собираясь с мыслями. Потом всё-таки поставил обратно, не делая нового глотка.

— Торговый союз отказался продавать мне любые ингредиенты, — сказал он прямо, без попытки смягчить. — Все кланы, все аффилированные поставщики. Доступ перекрыт.

Я хмыкнул.

— Причина, я так понимаю, в том, что ты до сих пор числишься в клане лекарей, — подытожил я. — И тебя считают частью их старой политики. Или теми, кто должен расплачиваться.

— Да, — он криво усмехнулся. — Они так не говорят вслух, но смысл тот самый. «Последствия прошлых решений клана», — процитировал он чей-то голос. — Удобная формулировка. Для них.

Я провёл пальцем по ручке кувшина, стоявшего рядом. Стекло было холодным, как будто вода внутри до сих пор тянула на себя остатки яда.

— Значит, прямые поставки закрыты, — вслух оформил то, что уже понял. — Здесь нужны обходные пути. Что с искателями? Тоже от ворот поворот?

— Да, — сжав ладони в кулаки, процедил Платонов. — Они всё ещё помнят, как клан полез в их рынок. Хоть формально мы и пошли тогда на мировую, уступили, подписали, что надо… Сейчас, когда им выгодно, они решили об этом забыть. В мою пользу точно не играть собираются.

Он усмехнулся коротко, безрадостно:

— То, что сделали лекари, — он запнулся, сжав губы, — теперь откликается мне. Я даже через подставное лицо не могу ничего купить. Они просто завысили цены на всё, что мне нужно, в десять раз. Аукцион по редким позициям вообще отменили. Теперь продают только «для своих» — тех, кто не отвернулся во время упадка.

Мужчина злился. Видно было, как его буквально крутит изнутри: привычка контролировать ситуацию сталкивалась с реальностью, где его старые связи обернулись удавкой.

Я мысленно перебрал свои варианты. Торговый союз — мимо. Официальные искатели — дорого и громко. Гильдия охотников — тоже под вопросом. Если лезть туда официально, клан очень быстро начнёт задавать вопросы: кто, куда, зачем и почему. А мне меньше всего нужна лишняя память о том, что я ещё хожу по этому миру.

Ситуацию могла бы кардинально поменять только та самая карта от Росса. Но я отсутствовал неделю. Что там с Борисом — даже представления не имею. Есть ли у него до сих пор карта, как вообще отнесётся к тому что я просто пропал… вопросов больше, чем ответов.

Просить сейчас деньги у Платонова на выкуп — теоретически можно. Но даже если он согласится, это не значит, что Росс вообще захочет продавать. Придётся искать другой вход.

Одна проблема за раз. Сначала — стабилизировать Елену. Потом — все остальные.

— Сейчас самое главное — стабилизировать её состояние, — спокойно подытожил я. — А уже потом, всеми доступными способами, доставать то, что нужно.

— Да, я понимаю, — кивнул Платонов. — Вариантов остаётся немного. Я попробую надавить через старые связи. В торговых кругах у меня ещё есть несколько должников. Репутация — это последнее, за что я цепляюсь, когда речь идёт о семье.

Он снова глянул на фоторамку. На секунду словно провалился в то время, когда на этой фотографии ещё было всё в порядке: жена жива, обе дочери здоровые, дом полный голосов. Сейчас — одна дочь, едва удержанная за край, и тишина.

— Если тебе нужны будут деньги… — неожиданно начал он, словно заранее приняв решение.

— Не стоит пока привлекать лишнее внимание ко мне, — сразу отрезал я, не давая ему развернуть благородную речь до конца. — Сомневаюсь, что за тобой никто из клана не следит. Мы сделали всё, чтобы это было неочевидно, но факт остаётся фактом: слишком многие играют в свою игру. И кому-то из моей родни очень не нравится, что я до сих пор жив. Я и так сильно рискую, появляясь здесь, на твоей земле.

— Да, я и это понимаю, — хрипло отозвался он, провёл пальцами по переносице. — Но и ты пойми, что…

Договорить он не успел. В дверь раздался короткий стук — ровный, без суеты, но настойчивый.

Георгий сразу собрался. Лицо разгладилось, лишние эмоции ушли. Осталась только жёсткая сосредоточенность главы дома.

— Входите, — чётко сказал он.

Дверь открылась. В кабинет сначала вошёл Виталий — так же тихо и плавно, как и всегда, — за ним три горничные в одинаковых чёрно-белых платьях с фартуками. Они остановились в паре шагов от стола, выстроившись чуть сбоку, не заслоняя линию взгляда Платонова.