– Мой лучше, – наконец заключил Джейкоб и вернул Деронде нож с таким видом, как будто думал об обмене, но потом отверг идею.

Родители громко восторженно рассмеялись.

– Парень никогда не выберет то, что хуже, – подмигнув, пояснил мистер Коэн.

Деронда посмотрел на старуху и спросил:

– Других внуков у вас нет?

– Нет. Это мой единственный сын, – ответила та доверительно.

Как всегда, взгляд и манера Деронды создавали впечатление сочувственного интереса, что в данном случае вполне отвечало его цели, поэтому следующий вопрос прозвучал вполне естественно:

– А дочери у вас нет?

Лицо старухи мгновенно изменилось. Крепко сжав губы, она опустила глаза, провела руками по прилавку и, в конце концов, отвернулась, чтобы поправить висевшие за спиной индийские шали. Сын многозначительно взглянул на Деронду, пожал плечами и, приложив палец к губам, поспешно произнес:

– Вы, сэр, судя по всему, знатный джентльмен из Сити?

– Нет, – рассеянно ответил Деронда. – Я не имею никакого отношения к Сити.

– Извините. Я решил, что вы молодой хозяин процветающей фирмы, – заметил мистер Коэн. – Но сразу видно, что вы знаете толк в серебре.

– Немного, – подтвердил Деронда и, мгновенно составив план для выяснения дальнейших подробностей об этой семье, продолжил: – Сказать по правде, я пришел не столько для того, чтобы купить, сколько для того, чтобы взять взаймы некоторую сумму. Должен признаться, что порою я вынужден вступать в крайне сложные сделки.

– Понимаю, сэр. Мне приходилось обслуживать знатных джентльменов – говорю об этом с гордостью. Я не променял бы свое дело ни на какое другое. На свете нет занятия более почетного, более щедрого, более нужного для всех классов – начиная с хозяйки, которой вдруг срочно потребовалось выручить немного денег, и заканчивая таким джентльменом, как вы, сэр, желающим найти нечто приятное и полезное. Мне нравится мое дело, нравится моя улица и нравится моя лавка. Я не оставил бы свой ломбард даже ради должности лорд-мэра, сэр. Итак, сэр, чем могу вам помочь?

Если дружелюбное самодовольство является свидетельством земного блаженства, то Соломон во всем своем великолепии выглядел бы жалким смертным по сравнению с мистером Коэном – он был одним из тех, кто чрезвычайно высоко ценит собственные достоинства и стремится похвастать о них перед незнакомцем. Бодро и многословно восхваляя себя, мистер Коэн взял младенца на руки, и тот маленькими пальчиками принялся исследовать лицо отца. Деронде Эзра Коэн показался самым неинтересным евреем из всех, кого доводилось встречать в книгах или в жизни. Его мелочная вульгарная душа не имела ничего общего с древним страдающим народом.

Однако Деронда счел это обстоятельство недостаточным, чтобы отказаться от своего плана, и с безрассудной отвагой ответил:

– В качестве залога готов предложить прекрасное кольцо с бриллиантом. К сожалению, сейчас оно не со мной: не имею обыкновения его носить, – но сегодня вечером принесу. Пятьдесят фунтов наличными вполне бы меня устроили.

– Видите ли, молодой джентльмен, сегодня вечером начинается шабат, – ответил Коэн, – и я пойду в синагогу. Лавка будет закрыта. Но предоставление ссуды – вопрос благотворительности: если вы не успеете вернуться раньше, но будете остро нуждаться в деньгах – что же, тогда я взгляну на кольцо. Должно быть, вы из Уэст-Энда, а это путь неблизкий?

– Да. Но в это время года шабат начинается рано. Постараюсь вернуться к пяти. Вас это устроит?

Деронда лелеял надежду, что в праздничный вечер сможет глубже понять характер отца семейства, а если повезет, то и задать решающий вопрос.

Коэн согласился, и Деронда хотел уже уйти, но оказалось, что восхитительный Джейкоб слышал разговор и сделал собственные выводы.

– Ты придешь снова. А дома у тебя есть другие ножи? – спросил он.

– Кажется, еще один есть, – с улыбкой ответил Деронда.

– С двумя лезвиями, крючком и белой рукояткой, как этот? – мальчик показал на карман жилета.

– Пожалуй, да.

– А тебе нравится штопор? – осведомился Джейкоб, снова демонстрируя свой нож и вопросительно глядя на нового знакомого.

– Да, – из любопытства ответил Деронда.

– Тогда принеси свой нож – поменяемся, – заключил Джейкоб, спрятал сокровище в карман и, явно довольный выгодной сделкой, принялся расхаживать по лавке.

Окончив разговор с мальчиком, Деронда нежно взял на руки маленькую девочку и спросил, как ее зовут. Малышка молча смотрела на него, трогая пальчиками золотые сережки, чтобы обратить на них внимание.

– Ее зовут Аделаида Ребекка, – гордо пояснила мать. – Поговори с джентльменом, милая.

– Шаби пватце, – произнесла Аделаида Ребекка.

– Это значит «шабатное платьице», – перевел отец. – Вечером она наденет свое лучшее платье.

– Позволишь взглянуть на тебя, Аделаида? – нежно спросил Деронда.

– Скажи «да», милая, – подсказала мать, очарованная красивым молодым джентльменом, способным по достоинству оценить восхитительных детей.

– И подаришь поцелуй? – спросил Деронда, положив ладони на маленькие смуглые плечи.