Вечером та же комната, жарко натопленная, блистала огнями газовых ламп и нарядами дам, которые свободно прогуливались, увлекая за собой шлейфы, или отдыхали, сидя на оттоманках.

Гвендолин Харлет предстала в образе Нереиды – в расшитом серебром платье цвета морской волны, с изумрудным пером и серебристой вуалью на зеленой шляпке, оттеняющей золотисто-каштановые волосы. Она шествовала под крылом, а точнее, возвышалась над плечом, той самой леди, которая сидела рядом с ней за рулеткой. Дам сопровождал джентльмен с седыми усами, коротко остриженными волосами и густыми сросшимися бровями – по-немецки подтянутый и чопорный. Все трое неторопливо прогуливались по комнате, иногда останавливаясь, чтобы побеседовать со знакомыми, в то время как все собравшиеся не сводили с Гвендолин внимательных взоров.

– Поразительная девушка эта мисс Харлет. Чего не скажешь о других.

– Да. Вообразила себя змеей: вся в зеленом и серебристом, да и шею изгибает больше, чем нужно.

– О, она все время ведет себя экстравагантно. Полагаю, так уж устроена. Находите ее хорошенькой, мистер Вандернодт?

– Очень. За такой не грех и приударить. Конечно, если ты глуп.

– Значит, курносый нос и узкие длинные глаза в вашем вкусе?

– В том случае, если они составляют подобный ансамбль.

– Змеиный ансамбль?

– Если угодно. Как известно, змей искусил женщину; почему не мужчину?

– Она, несомненно, наделена грацией. Однако щеки слишком бледны. Красота ведьмы.

– Напротив. На мой взгляд, цвет лица – одно из ее главных достоинств. Эта нежная бледность выглядит абсолютно здоровой. Маленький, слегка вздернутый носик просто очарователен. А рот! Доводилось ли вам когда-нибудь видеть столь изящный изгиб губ, Макворт?

– Вот еще! Терпеть не могу этот рот. Самодовольный, как будто сознает собственную красоту. Линия губ слишком спокойна и постоянна. В моем вкусе трепетный, подвижный рот.

– Что касается меня, то я нахожу ее поистине отвратительной, – вынес вердикт вдовец. – Удивительно, но в моду входят неприятные девушки. А кто эти Лангены? Кто-нибудь их знает?

– Вполне приличные люди. Я несколько раз обедал с ними в «Русси». Баронесса фон Ланген – англичанка. Мисс Харлет называет ее кузиной. Сама же девушка прекрасно воспитана и необыкновенно умна.

– Подумать только! А барон?

– Представляет собой лишь весьма респектабельный фон.

– Ваша баронесса не отходит от рулетки, – заметил Макворт. – Полагаю, она и научила спутницу играть.

– О, старушка ставит крайне осторожно: десять франков здесь, десять там – не больше. Молодая леди действует куда смелее. Но это не больше чем каприз, причуда.

– Слышал, сегодня она спустила все, что выиграла раньше. Кто знает: они богаты?

– Вот именно: кто знает? Разве это о ком-нибудь известно? – отозвался мистер Вандернодт, отходя, чтобы присоединиться к Лангенам.

Наблюдение, что этим вечером Гвендолин больше обычного выгибала шею, вполне соответствовало действительности, но вовсе не потому, что стремилась убедительно воплотить образ змеи: она всего лишь искала глазами Деронду, чтобы навести справки о незнакомце, чей оценивающий взор до сих пор болезненно ощущала. Наконец возможность представилась.

– Мистер Вандернодт, вы знаете всех и каждого, – проговорила Гвендолин томно, с ленивой медлительностью. – Кто это стоит возле двери?

– Там собралось с полдюжины джентльменов. Вас интересует престарелый Адонис в парике времен Георга Четвертого?

– Нет-нет. Темноволосый молодой человек справа, с ужасным выражением лица.

– Вам он кажется ужасным? А по-моему, напротив, необыкновенно красив.

– Но кто же это?

– Недавно остановился в нашем отеле вместе с сэром Хьюго Мэллинджером.

– С сэром Хьюго Мэллинджером?

– Да. Знаете его?

– Нет. – Гвендолин слегка покраснела. – Он владеет поместьем неподалеку от нас, но никогда там не бывает. Как, вы сказали, зовут того джентльмена возле двери?

– Деронда. Мистер Деронда.

– Что за восхитительное имя! Он англичанин?

– Да. Говорят, он близкий родственник баронета. Интересуетесь?

– Немного. По-моему, он совсем не похож на обычных молодых людей.

– Обычные молодые люди вам не нравятся?

– Ничуть. Всегда заранее знаю, что они скажут. А вот что скажет мистер Деронда, ума не приложу. Что он обычно говорит?

– Как правило, ничего. Вчера я битый час просидел на террасе в одной с ним компании, и он не проронил ни слова. Даже не курил. Казалось, скучал.

– Еще один повод познакомиться. Мне тоже всегда скучно.

– Полагаю, он будет счастлив представиться вам. Прикажете привести его сейчас же? Баронесса, вы позволите?

– Почему нет? Поскольку он родственник сэра Хьюго Мэллинджера. Постоянно скучать – твоя новая роль, Гвендолин, – продолжила мадам фон Ланген, как только мистер Вандернодт удалился. – До сих пор ты с утра до ночи чем-то увлеченно занималась.