Управляющий Академией был само радушие:

— Добрый вечер. Чем могу быть полезен Разбойному приказу?

Старший дознаватель Колюкин устало присел на стул для гостей.

— Добрый вечер, Фёдор Игнатович. Меня, а, стало быть, и князя, беспокоит возня, начавшаяся вокруг одного вашего студента, Терентьева.

— А-а, бравый десантник! Как же, как же, мы о нём тоже не забываем, хотя и хлопот он, порою, доставляет немало. Представляете? Однажды прямо на уроке выпорол одного из сокурсников. На глазах у всего курса и преподавателя отхлестал юношу ремнём по неудобьсказуемому месту. Но поскольку это была не драка, мы не смогли его отчислить. Не предусмотрен правилами училища такой метод выяснения отношений. Или, к примеру, третьего дня поступила на него жалоба от студентки Решетниковой о том, что Терентьев непонятным образом воздействовал на неё магией. И это при том, что он ещё не в состоянии ощутить своё ядро.

— Собственно говоря, меня интересует другое. У вас ведь должен остаться экземпляр акта с описью, по которому передавали в Приказ пойманного взломщика. Я хочу на него взглянуть.

— Одну минуту!

Мухин открыл один из шкафов, добыл из него пухлую папку и принялся перекладывать в ней бумаги, разыскивая нужную.

Тут в дверь кабинета постучали.

— Кто там? — спросил, не отрываясь от папки, Мухин.

Дверь скрипнула и приоткрылась, впуская невысокую темноволосую девушку в академической форме с нашивками второго курса.

Управляющий оглянулся:

— Чего тебе, Решетникова?

— Господин Мухин, — твердо произнесла девушка, — я хочу забрать позавчерашнее заявление насчёт студента Терентьева.

Управляющий оторвался от своего занятия и внимательно поглядел на вошедшую.

— Ты не слишком торопишься? То подаёшь заявление, то забираешь. Завтра не примчишься с новой бумажкой?

— Нет, Фёдор Игнатович. Дело в том, что я узнала некоторые факты биографии Терентьева, которые всё меняют. В общем, это я виновата. Я была введена в заблуждение и неправильно оценивала его поступки. А теперь…

Тут Колюкин решил, что самое время вступить в разговор.

— Господин Мухин, вы, пожалуйста, найдите для меня бумагу. И девушке заодно. А я с ней немного побеседую о заблуждениях и господине Терентьеве.

— Так, значит, твою подругу зовут Фрося Перепёлкина? — ещё раз уточнил дознаватель спустя минут пятнадцать.

Власта Решетникова, ощущая себя препарированной лягушкой, смогла в ответ лишь кивнуть.

— Ну что ж, больше у меня вопросов нет. Можешь идти. И не стоит с разгона рассказывать Фросе о нашей встрече. Ни к чему пугать девочку. У нас к ней претензий, думаю, не возникнет, так что пусть живёт спокойно.

Решетникова вышла из кабинета управляющего, прислонилась спиной к стене и вытерла со лба пот. Успокоила дыхание и на ватных ногах отправилась в общежитие. Встреча с дознавателем выпила из неё все силы. И это была просто беседа. Можно себе представить, что происходит с преступниками, попадающими в лапы Разбойному приказу. Бр-р-р!

Тем временем господин Мухин всё так же копался в своей папке, бормоча себе под нос:

— Ну где же эта бумага? Только что была, точно знаю…

— Прекратите ломать комедию!

Резкий окрик дознавателя прервал нелепые телепания Мухина.

— У вас ведь нет акта. Так?

— Круглое мясистое лицо управляющего мгновенно покрылось крупными каплями пота. Он судорожно сглотнул.

— Т-так, — произнёс трясущимися губами.

— Кому ты его отдал? — спросил Колюкин и внезапно прикрикнул:

— Говори! Живо!

— Э-э-э… Приставу. Приставу Метёлкину.

— Он забирал взломщика?

— Да, — закивал Мухин. — Он и с ним ещё напарник был, Корчага.

— А за бумагой они тоже вдвоём приходили?

— Н-нет, только Метёлкин.

— Что было в описи?

— О-отмычки, кинжал…

— Садись, пиши.

Колюкин ухватил управляющего за шиворот и усадил за стол. Положил перед ним несколько листов бумаги и ручку.

— А… что писать? — робко спросил Мухин.

— Всё. Подробно содержимое акта, и о том, кому, как, когда и за какую сумму ты его отдал. И только попробуй мне соврать хотя бы в одном слове! Наизнанку выверну, с-собачий потрох!

Прошло два дня, а индивидуальных занятий Терентьеву так никто и не назначил. Он пару раз пытался выяснить этот вопрос у куратора, но Конягин только развёл руками. Управляющий тоже где-то прятался. Секретарша разводила руками не хуже куратора — мол, шеф уехал по делам. И, что показательно, ни разу не соврала. По крайней мере, Огонь сигнализировал об этом однозначно.

Пропущенные занятия совсем впустую не пропадали: Иван уходил к себе и старательно изучал теорию магии, настойчиво продираясь через сложный текст и незнакомые термины. Порою приходилось идти в библиотеку, чтобы выяснить, что означает то или другое слово. А Огонь с Пупсом тем временем радостно перебрасывались энергетическими мячиками, подтверждая тем самым неподтверждённую гипотезу, и росли. Не сказать, чтобы стремительно, но достаточно заметно. Особенно Пупс.