Бушевал князь недолго. Скрипнула дверь кабинета и внутрь сунулся секретарь. Иван распознал его по звуку шагов и запаху бумажной пыли.

— Что такое? — рыкнул Волков.

— Колюкин вернулся, княже.

Секретарский голос Иван услышал впервые. Был он такой же тихий, мягкий и неназойливый, как и сам человек. Правда, егерь не сомневался, что при нужде металла в этом голосе окажется не меньше, чем в хорошем кинжале. Причём сталь эта будет обильно смазана ядом. Опасный тип.

— Он привёл специалиста?

— Привёл, княже.

— Пусть войдут.

Вскоре в кабинете появились Колюкин и специалист по замкам: невысокий сутуловатый старичок. Рукава его пиджачка были явно длинноваты и закрывали ладони почти до самых пальцев. Специалист поклонился:

— Приветствую, княже. Какой замок тебя заинтересовал?

— Вот этот.

Волков указал на сундук.

В глазах старичка возник профессиональный интерес. Он перестал сутулиться и шаркать. Приблизился к сундуку, обошел его кругом, приложил обе ладони к крышке, прислушался и выдал вердикт:

— Старая работа. Сейчас, поди, такое и не сделают. Утерян секрет.

Взглянул на исцарапанную терентьевскими мужичками замочную скважину, неодобрительно покачал головой:

— Варвары!

Одним движением вынул из нагрудного кармана сильную лупу, всмотрелся куда-то внутрь замка. Качнулся вправо-влево, высматривая нечто, ведомое лишь ему одному. Переложил лупу в левую руку и вооружился тонким, хитро изогнутым на конце стержнем. Колупнул раз-другой, попытался осторожно провернуть. Потом так же осторожно вернул свой крючок в исходное положение и вынул наружу. Аккуратно прибрал на место свой затейливый инструмент

Специалист отшагнул от сундука, опустил руки. Рукава скользнули вниз, закрывая кисти. Но Терентьев успел кое-что заметить: пока специалист работал, длинный рукав пиджачка сполз по руке чуть дальше, чем хотелось его хозяину, открывая очень характерные следы на запястье. Следы от кандалов.

— Что скажешь? — спросил Волков. — Возможно открыть?

— Возможно, — кивнул старик. — Замок исправен, только яд в нём иссяк.

— Яд?

— Разумеется. Надо ведь защищаться от воров и предателей.

У князя дёрнулся угол рта. Видать, этой публики перевидал немало. Спросил, старательно удерживая внутри гнев и нетерпение:

— Как же всё-таки открыть?

— Сунуть палец в дырку. Замок артефактный, на кровь настроен. Если опознает своего, откроется, не опознает — яд впрыснет. Но яда уже не осталось. Видать, много было желающих пальцы совать.

Старичок не удержался, хихикнул этаким едким издевательским смешком.

А иначе — никак? — поинтересовался князь.

— Иначе — никак. Ломать почнёшь — так жахнет, что от хором твоих, княже, камня на камне не останется.

Волков подумал-подумал, да и сунул палец в отверстие. Внутри что-то щелкнуло. Князь тут же выдернул палец обратно и недостойным правителя образом поместил в рот. А внутри сундука что-то похрустело, пощелкало, опять хрустнуло, ещё разок щёлкнуло, и крышка приподнялась на пару миллиметров.

— Мне лучше уйти, княже, — предусмотрительно напомнил о себе специалист.

— Ступай, — согласился Волков. — Секретарь тебе возместит потраченное время.

Было видно, насколько гложет князя любопытство.

— Быть может, мне тоже стоит уйти? — спросил Колюкин.

— Какой смысл? — нетерпеливо махнул рукой Волков. — Ты и без того весь в секретах. Одним больше, одним меньше — ничего не поменяется.

Князь повернулся к Терентьеву:

— И ты останься. Мы с тобой ещё не закончили.

Наконец князь, предусмотрительно встав сбоку от сундука, откинул крышку. На красном бархате лежал относительно небольшой слиток металла. На вид, килограмма два весом. Матово-серый, невзрачный, он совершенно не выглядел значительной ценностью. Но князь взял слиток в руки бережно, словно бы он был из цельного алмаза. Выдохнул:

— Адамантиум!

Погладил нежно серый металл и обратно в сундук уложил. Захлопнул крышку, убрал драгоценность в сторонку, вернулся за стол и некоторое время молчал. Наконец, поднял взгляд на Терентьева:

— О том, что видел — молчи!

— Само собой, — кивнул Иван.

Тут и предупреждать не надо: не говорят вслух о вещах ценой в половину княжества.

— Что ты хочешь за свой дар?

— Ничего.

— Ничего? — переспросил князь.

Он выглядел настолько удивлённым, что Терентьев решил пояснить: