Колокольчик звякнул резко и коротко. Дверь распахнулась и тут же вновь захлопнулась. А там, за дверью, что-то сперва загремело, а после плаксиво взвыло. Терентьев, на всякий случай, вышел первым. Придержал дверь, пропуская свою даму, и неприлично заржал. Посреди улицы растерянно топтались двое. А между ними, с надетым на шею столом, завывал давешний забулдыга.

— Что случилось? — полюбопытствовал егерь.

— Дык вот, — отвечали двое. — Мы вот стол несли мимо. Остановились вывеской новой полюбоваться, а этот из дверей выбежал, да сразу башкой в стол, в самую серединку.

— Пропал стол, — с видом опытного специалиста заявил Терентьев. — А этот хмырь уже не первый стол головой ломает. Может, маньяк какой?

Маша, оценив красоту экспозиции, тоже рассмеялась, подхватила егеря под руку и направилась к машине. Уже сделав пару шагов, она спохватилась и оглянулась на вывеску. По висящей над дверью деревянной доске с надписью то и дело пробегали манящие разноцветные сполохи. Ей вновь захотелось окунуться в уютную атмосферу кофейни, но тут Иван потянул её за руку.

— Нам пора. Машина вечно ждать не будет.

— Так вот зачем ты выходил на улицу? — догадалась Маша.

— Ну да, — не стал отпираться егерь.

— Но тебе ведь магией пользоваться нельзя!

— Я и не пользовался.

— И артефакты в вывеску вставлять можно лишь по согласованию с градоначальником.

— А там нет артефактов.

Тут до Маши, наконец, дошло:

— Ты заговорил вывеску!

— Ну да, немного нашептал, но ничего особенного. Вывеска лишь помогает сомневающимся принять решение и войти. А дальше — дело профессионализма хозяина. Впрочем, с этим у господина Фаббри проблем не будет.

В автомобиле, покачиваясь на мягких сиденьях, Маша вспомнила о коробке с пирожными.

— Скажи, зачем ты столько заказал? — спросила, оглядывая фирменную коробочку. — Или секрет?

— Никаких секретов, — ответил Терентьев. — Половину ты возьмёшь с собой и угостишь соседок по комнате. Тогда они не будут слишком активно выпытывать у тебя подробности прогулки.

— А вторую половину ты заберёшь себе? — предположила девушка.

— Именно. Завтра после ужина ты влезешь ко мне в окно, и мы съедим их вдвоем.

Уже поздно вечером, лёжа в постели, Маша вспомнила, что так и не расспросила Ивана о той девушке, Катарине. Не выяснила, откуда она взялась, и что их связывает. Не узнала, какие у Терентьева планы насчет этой подозрительной особы. То, что она подозрительна, видно сразу, даже глаз вооружать не требуется. Но потом, поразмыслив, решила: если начать допрос, да ещё с пристрастием, это может стать самым верным способом рассориться с парнем. Лучше уж вызнать всё самостоятельно.

С тем и уснула. В ту ночь ей привиделся чудесный сон. В нём она танцевала с Иваном, одетая в то самое платье, что примеряла днём. И все вокруг понимали, что она — единственная, кто достоин быть рядом с Терентьевым. И вот музыка смолкла, Иван встал перед ней на левое колено, сунул руку в набедренный карман камуфляжа и… тут сон разваливался, чтобы через недолгое время повториться вновь.

Сны снились в эту ночь и Катарине. В них Иван брал её за руку, и они вместе долго-долго шли по дороге. А потом он останавливался, обнимал девушку и крепко целовал в губы. Дальнейшие события растворялись в тумане, оставляя после себя лишь ощущение чего-то невыразимо прекрасного и для души, и для тела.

Иван же воскресным вечером со вкусом почаёвничал, ибо кофе — это хорошо, но чай заменить не может. Сами посудите: малюсенькая чашечка эспрессо и полулитровая бадья правильно заваренной сяньской травы с местными ароматическими добавками. Ясное дело, кофием так не напьёшься.

Вот егерь и напился, сколько хотел, а после достал телефон и принялся сочинять статью для кулинарного инфора. О том, какая замечательная кофейня у сеньора Фаббри, и какой замечательный сам сеньор Фаббри, и какой бесподобный кофе подают в этой кофейне. А, главное, как тают во рту свежие пирожные, которые сеньор Фаббри печёт собственноручно.

Иван составил текст, перечитал, исправил несколько грамматических ошибок и отослал по назначению. А потом привычно уже потренировал перед сном магические каналы в руках и лёг смотреть сны.

Снилась ему, как ни странно, Катарина. Девушка, одетая в самые минималистические наряды, каких в этом мире пока не придумали, дефилировала мимо, принимала самые соблазнительные позы, манила к себе тонким изящным пальчиком. Иван был бы не против пойти прелестнице навстречу, да только, как это бывает во снах, оказался не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже слова сказать — и то не мог. Только лупал глазами, да впитывал манящие картины едва прикрытого миниатюрными кусочками ткани девичьего тела.