— Ну вот, — Иван открыл окно. — Можешь отправляться к себе. А что ты скажешь подружкам на вопрос «где была»?

— Скажу честно: была в гостях, пила чай.

— Они спросят: у кого была, с кем пила. И не отступятся, пока не выпытают.

— Точно!

Маша пригорюнилась.

— Ничего, я сумею помочь твоему горю, — успокоил её Иван. — Вот, держи.

Он сунул ей в руки коробку с армейским сухпаем.

— Как придёшь в комнату, первым делом выложи на стол, и все вопросы разом исчезнут.

Маша немного подумала и вновь рассмеялась:

— Точно! Они решат, что я гоняла чаи с нашим кастеляном. Спасибо!

Ей захотелось поцеловать парня хотя бы в щёчку, но она после недолгих колебаний так и не решилась: воспитание победило. Девушка вылезла в окно и направилась к женскому общежитию третьего курса.

Дождь начался ещё с вечера — осенний, занудный. Вроде бы, не сильный, но стоит подольше пробыть на улице, и одежда оказывается отвратительно сырой. Самый лучший зонтик может разве что слегка отсрочить отсыревание. Поэтому Маша, увидав у ворот Академии ожидающий седоков автомобиль, обрадовалась, разве что в ладоши хлопать не стала:

— Как хорошо! Погода сегодня совершенно не годится для прогулок.

— Но мы ведь не на прогулку собрались — поддел её Терентьев.

— Неважно. Главное — ни сверху, ни снизу, ни с боков — нигде не будет этой противной холодной мороси.

— Нет плохой погоды, есть неподходящая одежда, — намекнул Иван.

— Вот если бы мы собрались прогуляться в Аномалию, — парировала Маша, — не сомневайся: я оделась бы совершенно иначе. Но в центре Волкова, боюсь, на меня посмотрели бы как на изменённого вепря.

— Совсем одичали в центре Волкова, — сокрушенно покивал егерь.

Он помог спутнице сесть в машину и уселся сам.

— Куда едем? — спросил водитель.

— Вы ведь слышали, — ответил Терентьев, — в центр Волкова, народ пугать.

— Добрый день, госпожа Повилихина! — поприветствовал господин Зеехофер вошедшую в мастерскую барышню. — Для вашей примерки всё готово. О-о, вы сегодня не одна! Пусть ваш сопровождающий подождет здесь. Чай? Кофе?

— Чай, пожалуйста, — пропыхтел егерь, сражаясь с зонтом.

Эта здоровенная штуковина никак не хотела закрываться. Был бы у него сертификат мага, зонт можно было бы просто выбросить: Пупс запросто способен заменить эту громоздкую архаичную конструкцию. Но пока что колдовать ему нельзя: закон такой. А Маша право применять магию имеет, но вот бороться с дождём, видимо, не умеет. Где тут справедливость?

Наконец, зонт сложился и занял место в специальной корзине. Иван разогнулся, шагнул к Маше.

— Иван Силантьевич! — С радостной улыбкой поспешил навстречу господин Зеехофер. — Вы, как я понимаю, тоже на примерку. К сожалению, кому-то из вас придётся подождать.

— Мы будем ждать по очереди, — улыбнулся Терентьев. — Я готов поскучать первым.

— Думаю, скучать вам не придётся. — в свою очередь улыбнулся Зеехофер.

Быстрыми шагами он подошел к двери, ведущей в личные покои, приоткрыл её и крикнул куда-то внутрь: — Катарина!

Спустя минуту в просторную переднюю комнату ателье вошла изумительно красивая девушка. Прежде Терентьев видел её лишь через стёкла хроностата, и был тогда искренне восхищён. Сейчас же, когда меловую бледность лица сменили живые краски, когда тело не лежало в артефактном гробу, а естественным образом двигалось, эпитет можно было подобрать лишь один: неотразимость. Довершал образ тщательно и со вкусом подобранный наряд. Не иначе, как мастер Зеехофер лично руку приложил.

Маша тут же взяла Терентьева под руку и нахмурилась. Нахмурилась и Катарина. В глазах обеих сверкнули молнии. Меж барышнями началась молчаливая, суровая и бескомпромиссная война взглядов.

К счастью, Зеехофер быстро сориентировался.

— Катарина, — обратился он к дочери, — угости господина Терентьева чаем. А вас, госпожа Повилихина, я прошу пройти вот сюда.

Мастер деликатно взял клиентку за руку и мягко увлёк её в примерочную, оставляя дочь наедине с ведуном.

— Здравствуйте, господин Терентьев, — тепло произнесла Катарина. — Вы действительно хотите чай?

— Совершенно верно, — согласился Иван. — Сегодня на улице довольно промозгло, и только чашка чая может уберечь неосторожного путника от превращения в тварь дрожащую.

Услышав о твари, девушка едва заметно вздрогнула, но голос её остался всё таким же приветливым:

— В таком случае, вам придется немного побыть одному.

— Если немного — я согласен, — улыбнулся егерь.

— Я постараюсь обернуться побыстрее.

Катарина убежала, а Иван опустился в кресло. Ситуация его несколько напрягла, а что с ней делать он не знал. В кои-то веки опыт прошлой жизни не мог ему ничем помочь. Не пользовался простой егерь успехом у женщин. Не соперничали, не дрались из-за него девчонки. А ведь впереди княжий бал, и на нём будет ещё как минимум пара десятков претенденток. Какой кошмар! И после всего этого придётся выбирать из множества девиц, страстно желающих замуж за графа, одну. И тут уже нужно будет не прогадать, чтобы не было мучительно больно всю оставшуюся жизнь.