Ну так себе реклама, если нужен только кусок желудка.

— Сколько?

— Четыре гроша.

— Хорошо. Только мне вот как сделай с желудком, и принеси его отдельно, — Коська рассказал про воздушный шарик из сычуга.

Оба зрителя стояли глаза выпучив.

— А зачем тебе… лекарь… такое? — первым опомнился Демид.

— Если я тебе расскажу «ЗАЧЕМ», то ведь князь, прознав, на дыбу тебя сволокёт, чтобы узнать кому ты такой секрет успел разболтать! — прошипел в ответ Коська.

— Свят! Свят! Что ты, лекарь, не говори и мы про твои хотелки никому не скажем. Куда принесть-то… ягнёнка и… это?

— Дом ляха купца, на терем похожий знаешь?

— Кто же не знает. Продала жинка. Уехала надысь. А так это ты купил? Хорош дом-то! Не нашенский. Холодно, наверное, зимой, попробуй такой протопи. К вечерней зорьке принесу ягнёночка. И это тоже принесу.

Пятый год сын кузнеца искал себе невесту старым добрым способом: выходил на площадь, раскручивал над головой самый большой молот и метал куда глаза глядят.

Этих персонажей Коська запомнил. А как таких забудешь? Вместе намедни гужевали на пиру у князя Остея. Теперь вот они, мимо прошествовали. Отец с сыном ходили по рынку с видом эстета — модельера уровня Карла Лагерфельда, прохаживающегося по китайской барахолке времён перестройки. Носы кривили. Руками махали пренебрежительно на всякие выкрики — предложения.

Коська напрягся, в голове своей неугомонной прикидывая, а время ли. Или лучше к ним в кузню подойти для разговора. Но нет, раз судьба свела их здесь, то здесь и нужно вопрос решать. Кто он такой у судьбы вставать на дороге. Он на дороге у этих двоих встанет.

— Зван, Горыня, — Коська обошёл по дуге кузнеца с сыном и вышел им навстречу.

Сын, он же богатырь, сгибавший ломик у князя на пирушке, широко улыбнулся, расправил свои хапалки во всю их широченную ширь и сграбастал не успевшего отпрянуть Касьяна в медвежье объятия. Хотя… почему медвежьи. Мишка жидко обсерется от такого объятия. Правда, мишки они всегда жидко, но не суть.

Мелкие курячие косточки парня затрещали, потом сломались, потом превратились в жижу, и он стёк кровавой лепёшкой к ногам богатыря.

Вот пастух — подпасок. Мастер — подмастерье. Дьяк — поддьячий. Рабочий — подручный. А как помощник кузнеца называется — подкузний.

Подкузний Горыня не довёл до того, до лепёшки кровавой, не слабо так обнял, приподнял, покружил в воздухе и живым поставил на мать — сыру землю.

— Батя — это же тот лекарь, что купца полочанина валял. Знатно валял. А с монетами-то чего творил. Уважуха! — последнее послышалось. — Уважил, погоготали всласть.

— Касьяном кличут? — свёл брови косматые кузнец. Он на Будулая и не походил совсем. Не рыжий, но близкий к тому цвет волос и зелёные чуть мутноватые глаза. А брови… и Брежнев от зависти ещё раз помрёт.

— Касьяном.

— Виру тратишь? — гоготнул Зван так, что половина рынка обернулась.

— Ну, да, — прыснул и Коська, не так-то немного обидно. С дядьки теперь и ломанного гроша не получить, ну, хотя… сильно и не надо, но всё одно — обидно.

— Увёртка эта твоя в конце знатная. Вот бы так научиться самому, — глянул на отца Горыня.

— Баловство, — батя не одобрил, и надежда на лице богатыря сменилась безразличием. Ну, в самом деле, нафиг ему это умение — баловство.

— Зван, а мне тот пруток железный не продадите, только мне круглый надо. И ещё крепление, чтобы его надёжно к торцам двух брёвен прибить. Как перекладину.

Кузнец брови косметущие опять приподнял.

— Зачем?

— Нада!

— Понятно. Двадцать грошей.

— Закалить надо, чтобы не гнулась та перекладина. Или хоть цементацию сделать… Блин, — Касьян себе рот закрыл ладошкой. Возможно, сейчас ничего про цементацию и не знают. Не, и он не выдающийся термист, но книги про попаданцев читал. Вроде бы у Шопперта в одной его книге было всё подробно описано. Запомнил.

— Цеменация? Чего это? — успел услышать кузнец. Гад, мог бы и прослушать, отвлечься вон на ту красивую лошадку, что мимо проводили.

— Цементация? Дядька у меня кузнец… из Авеньона дед сей секрет привёз, ему передал. Могу поменять на тот прут и крепления. Внутри железо будет мягким, а по-наруже твёрдым станет.

— А чего надобно для того? — ух, хитрец какой, сейчас ему малец всё и выложит.

— А я расскажу, если по рукам ударим. Секрет в обмен на круглый прут, такой, чтобы моя ладонь полностью охватывали, и к нему крепления к торцам брёвен. Петли, например.