В келье было сыро, в келье было холодно, в келье воняло сыростью и холодом. А ещё плесенью. Был ещё и другой запах. Ветхости? Всё же века этому монастырю. И по полу прямо полчищами ползали мокрицы. Размеры? Ну размеры, как размеры. Не мокриц, а кельи. Три метра на три и на два в высоту. Каменный гроб. С одной стороны стояли двухэтажные нары. Дерево от сырости почернело и именно им, наверное, мокрицы и питались. Сказать, что совсем трухлявые, так нет, может под Коськой и не развалятся, но вот, если на эти нары угодит лях Сбышек, то кердык и ему и нарам. В углу стояло деревянное ведро, закрытое не менее деревянной крышкой. И несло от него не фиалками, может и не запахи из Ада, но хотелось вынести его за дверь.

Язеп стоял, не шевелясь, минуту, вторую, да даже третью. Потом погладил чёрные доски верхних нар и его лицо то ли перекосило, то ли это улыбка такая прибалтийская. Он ещё раз погладил нары и повернулся от них к Коське.

— Пятнадцать лет, ученик. Пятнадцать долгих лет я спал вот на этих нарах и пятнадцать лет жил в этой келье. Вот эту зарубку на доске помню. Я здесь учился на лекаря. Тебе повезло Касьян… Или не повезло. Ты не будешь учиться в монастыре. Не повезло? Ну, есть моменты, которые вспоминаешь с теплотой в сердце, но, ты не представляешь, как холодно здесь зимой, когда за этим маленьким оконцем воет метель. Тогда мы с соседом забивались вдвоем ко мне на нары, вот сюда. Тут повыше, а значит теплей. Прижимались друг к другу и укрывались всем, чем только есть. И утром отдирали примёрзшие волосы от заиндевелых досок.

— Тут и сейчас не жарко и темно…

— Я знал, куда мы едем, у меня целая корзина свечей. Слушай Касьян, я всё забываю тебя спросить. Когда я покупал свечи, то видел, как вы с братом Константином покупали у соседнего торговца пуд воска. Зачем он тебе, не льёшь же ты свечи сам? Пуд целый?!

— Хм. Воск… Мы в него окунаем… Мы с братом Константином делаем сыр. Это как творог, только закваска другая. Получается такая зернистая масса. Мы её прессуем… м… под гнёт отправляем. А потом, когда получаются такие… как чурбачки или очень толстые лепёшки, их нужно полностью залить воском и отправить вызревать на полгода. Как первые будут готовы, дам вам попробовать.

В это время, как и предположил Коська, дверь кельи распахнулась, и монах с лёгким поклоном позвал их. Сначала молча, только призывно руками помахал, но потом видимо вспомнив, что обед молчания не давал, пробасил:

— Господин лекарь, тебя хочет видеть князь Скиргайло. Гонца к нам послал. Пойдёмте за мной.

Князь Скиргайло был немного похож на князя Александра Невского из фильма Сергея Эйзенштейна. Актёр Николай Черкасов там с такой небольшой бородкой и свисающими на лоб русыми волосами. И лицо такое удлинённое. И даже умное. Вот так и выглядел нынешний князь Полоцкий, которому сам Папа Римский Григорий XI присвоил титул dux Russiae (князь русский) пару лет назад. Тогда Скиргайло выполняя поручение Ягайло проехался по европейским государствам и даже в Ватикане побывал, куда только что из Авиньона перебрался Папа Римский. Молодой ещё князь и тридцати лет нет. При этом он старший брат Ягайло или Иакова сейчас. Там у Ольгерда — Александра было две жёны. И к власти сейчас пришли сыновья ныне здравствующей и плетущей сразу несколько клубков интриг Юлиании Тверской. А старших братьев Андрея и Дмитрия от первой жены Ольгерда княжны витебской Марии Ярославны сейчас выгнали из Великого княжества Литовского, и они у Московского князя Дмитрия Ивановича городами рулят.

Но это так к слову. Скиргайло сейчас сидел на кровати настоящей, а не на лавке, как сказал встречающий, большая така с балдахином, всё как у людей, и показывал Язепу и Коське распухшее колено. Рядом с недовольным видом стоял лекарь Димитрий, который в отсутствии природного князя Андрея Александровича (Ольгердовича) вынужден был лечить присланного Ягайло «самозванца». Делал он видимо это с небрежением, так как колено опухло и было синего цвета с прожилками жёлтого. Смотрелось это ужасно.

— Что тебе говорила твоя бабка Ульяна про такие ушибы? И что советовал брат Константин? — Язеп на князя не смотрел, что он колен голых распухших не видел. На ученика смотрел, ожидая замешательства, но, как ни странно, а именно на ушибы бабка Ульяна пунктик в голове имела и выдала эту информацию вполне подробно.

— Примочки из отваров ромашки, календулы, они снижают, облегчают боль. Чтобы приготовить отвар, нужно залить траву кипятком. Горсть травы на одну кружку кипятка, далее нужно дать постоять часец, а потом процедить и сделать компресс… Наложить ткань с этим на колено.

Сразу нужно было капустный лист приложить к ушибу на несколько часов, чтобы снять отек, воспаление.

А сейчас лучше всего помогут уксусные компрессы. Надо смешать яблочный уксус с водой в соотноше… м… один к трём, а затем смочить льняную ткань и приложить к ушибу на полчаса.

— Так и будем делать. Капуста и сейчас не повредит. Но сначала давай лекарской энергией немного полечим, чтобы боль унять.

Они приложили уже привычно руки к коже, покрытой рыжими волосиками, и через пару минут зелёный огонь заплясал над руками Язепа. Коська уже привыкать начал, не тужился больше, как на толчке, а закрыв глаза, старался влить энергию в потоки, льющиеся из рук княжьего лекаря. Через пять примерно минут свечение стало слабеть, и Язеп выпрямился, отпуская руки парня.

— Сейчас ученик приготовит отвар, если его проводят до кухарни и дадут там кипятка, и вам станет легче, князь.

Ученик не понимал. Нет, Язеп мог быть очень крутым лекарем. Даже не «может», а точно крутой, по крайней мере, круче него Коська сам никого пока не видел. Но ведь они из мелкого захолустного Менска, про который Скригайло знает только потому, что там сидит непонятно почему и зачем его племянник и сын старшего брата. А как же местный лекарь Димитрий, он что слабее Язепа, слабее даже Коськи, раз запустил так колено своего князя?