Коська бросился бегом к немцу. План не план, но намётки кое-какие, как проредить поголовье сверхчеловеков у него мелькнули, и в этих намётках, он представал во всём белом. Белом, а не красно-белом. Не алкашом, а истинным арийцем.

Первым делом сдернул с бородатой башки шлем, потом выдернул из груди стрелу и стал сразу сюрко снимать через голову. Как ни спешил, а небольшого красного пятна избежать не удалось, правда был и плюс, оно было как раз в том месте, где на белое хорошее сукно нашили чёрный крест. Крест теперь по центру был в небольшом красном ореоле. Если сильно не присматриваться, то и не видно толком. А плащ, он же герренмантель так вообще целый. Слово какое длинное. Можно же просто мантия. Любят дойчи выпендриваться.

Переодевание с натягиванием сюрко, мантии этой, пристёгивание и нахлобучивание шлема заняло минут пять. Долго. Ну, не получилось быстрее. Зато теперь можно идти и план в жизнь внедрять.

– песня сама вспомнилась, он же идёт сказку в быль превращать. План. План сказочный.

На «моторе» Коська наконец увидел бой. И увиденное ему не понравилось. Немцы побеждали. Не победили ещё, но побеждали. Хотя, победу можно и пирровой назвать. Три всадника, и четыре или пять пешцев — это всё, что осталось от дойчей. Вся дорога и весь лес с этой стороны, со стороны атаки рыцарей, были завалены белыми телами людей и одетых в белые попоны лошадей. Лошади не все мертвы, часть разбежалась и теперь стоит поодаль со всех сторон, часть ранены и протяжно надрывно ржут. Люди тоже есть раненые, вон один с красным почти теперь сюрко ползёт по колее подальше от перевернутой телеги.

А телега, которой всего-то десяток, ну может чуть больше минут назад, пусть даже двадцать, управлял Касьян, и стала центром боя. С той с «нашей» стороны сейчас три человека стоят с мечами в руках. Кто там выжил не ясно, да и не время разглядывать, время стрелять.

Арбалет он уже зарядил, с заряженным шёл. И цель ему выбирать не надо. Он не дебил и отлично понимает, что ни при каких раскладах с восемью настоящими воинами не справится. Он может только чуть пропорцию невыгодную подправить. А для этого нужно чтобы его увидели и признали врагом как можно позже. Стрелять нужно в зад… в задних. Вон в того пешца теперь. Он стоит, прислонившись к липе, и как раз взводит арбалет. Что получается не очень. Немец в плечо левой руки ранен. Кособоко. Просто в левое плечо.

Стоит удачно, Коська к нему не совсем с тыла зашёл. Виден левый бок. Вот туда и нужно стрелять.

Арбалетчик тевтонский тоже его заметил, но как угрозу не воспринял, склонился над арбалетом и повторил попытку. И это гут. Молодец товарищ. Парень прицелился и потянул за скобу. Куда метил туда и попал — в левый бок. И опять кольчуга не спасла рыцаря. Стрела рыжая вошла глубоко, до самого сердца и остановила его. А заряженный арбалет упал на землю рядом с бывшим хозяином. Теперь рывок вперёд к заряженному и готовому к бою оружию.

Что творилось там, у телеги перевёрнутой, Коська даже не пытался понять и увидеть. Счёт на секунды, ещё одного рыцаря он может, а значит и должен убить.

Жаль. Поговорка «Твои слова да богу в уши» работает не каждый раз. Если вообще работает? А есть уши у бога? Как у зайца? Чтобы всех слышать?

Двое как минимум конных рыцаря его заметили. Немного не так, сильно ведь Касьян и не скрывался ни от кого. Зачем ему срываться, если он одет полностью как рыцарь? Шлем этот с полями, сюрко белое, мантия или плащ за плечами. А ещё кресты чёрные, где можно и не можно понашиты. Крестоносец!!! Свой — буржуинский. Как он стрелял в арбалетчика всадники видеть не могли. Они явно его до сих пор принимают за своего, и один, тот, что слева в топфхельме чего-то проорал Коське, команду дал, а второй в это время развернулся. Этот был в другом шлеме — шапеле и Коська даже его лицо смог разглядеть. Лицо как лицо, седая борода и космы длинных седых волос. Зачем отращивают? Чтобы вшей побольше наплодить?

Команды парень не понял, не тот уровень знания немецкого, да и немецкий сейчас от хохдойче, который он в школе и военном училище учил, отличается, как современный ему сейчас белорусский от русского в будущем. Команды парень не понял, но двое всадников смотрели на него, и что-то нужно было делать. Третий всадник в это время тоже стал орать на пешцев, в основном арбалетчиков, притаившихся за деревьями метрах в десяти от перевернутой на бок телеги. Пешцами они явно недавно стали. Все же были верхом.

— Я. Я. Шнель. Ich werde sie alle toten! (Я их всех убью!), — это у них в училище несколько дней надпись красовалась, мелом кто-то написал в курилке. Потом закрасили, но фраза Константину Ивановичу запомнилась.

Не прокатило. Немцы оба двое переглянулись и направили коней к Коське.

Поздно чего-то выдумывать. Парень вскинул арбалет и, почти не целясь, отправил стрелу в коня ближайшего рыцаря, того, что в закрытом шлеме — ведре с копьём опущенным приближался к нему, понукая этого коня. Конь спереди прикрыт таким воротником пластинчатым, критнет (защита шеи) называется, и дальше он переходит в нагрудник — пейтраль (защита груди). Но, на несчастье, дойча подъезжал он к парню боком немного, и этого угла хватило, чтобы стрела попала в брюхо животного. Конь взвился на дыбы и стал заваливаться на бок, рыцарь попытался вынуть ноги из стремян, но произошло падение слишком быстро, и жеребец подмял под себя седока. Может и не раздавил, но на какое-то время точно обездвижил. Минус один говорить рано, но на две трети надеяться можно. Конь точно больше не ездец, не ездун.

Может немец, который седой с панамой железной на голове, и не считал до этого момента непонятного арбалетчика врагом, но теперь, после выстрела уже и считать не надо, надо убивать. Рыцарь вонзил шпоры в бока своего коня и оба с криком бросились на Коську.

Касьян отлично понимал, что побеги он сейчас, и всадник его легко догонит, лес уж больно редкий, тут через бурелом не перепрыгнешь, отсекая лошади дорогу. Тут нужно действовать совсем по-другому. Ну, если пожить ещё желание не пропало.