— Смит, прошу вас, придумайте что-нибудь. Мы не можем вернуться с пустыми руками, — неожиданно взмолился Солсбери.

— Не в этот раз, Джек, — покачал головой Морган. — К тому же, я думаю, ваши опасения беспочвенны. Гределям не нужна ваша лаборатория. Они будут пытаться проникнуть туда, где есть запах пищи, а не химических реактивов.

В этот момент, рация в его кармане забубнила, и Морган, выхватив её, снова принялся раздавать указания. Внезапно, в его разговор кто-то вклинился и стоявший рядом Солсбери ясно расслышал панический крик одного из радистов о том, что грендели пытаются выломать двери, но с русскими они связались. Выругавшись, Морган объявил общий сбор своей команде и, подхватив винтовку, кинулся к выходу.

Вскоре, где-то в коридорах раздались автоматные очереди и яростный рёв зверей. Ещё через четверть часа, солдаты вернулись, ведя с собой группу радистов, нагруженных какой-то аппаратурой. Увидев эту процессию, Солсбери окончательно убедился, что все его надежды спасти хоть какую-то часть работы, пошли прахом. Солдаты, после короткого совещания с Морганом, снова куда-то ушли, и сам Смит, усевшись перед дверью, положил винтовку на колени и, вытянув ноги, уставился в одну точку. Не понимая, чего он ждёт, профессор осторожно тронул, его за плечо, тихо спросив:

— Смит, что происходит? Чего вы ждёте?

— Жду, когда появятся русские, — коротко ответил Морган.

— Думаете, после всего, что было, они приедут?

— Да.

— Но ведь там, командует профессор Васенков. А в Монголии мы обошлись с ним и его людьми не очень порядочно, — не унимался Солсбери.

— Знаю. Но русские, очень странные люди. Они долго помнят причинённое им зло, но легко могут ответить на него добром. Впрочем, у вас ещё будет возможность принести профессору свои сожаления, — с какой-то странной злостью ответил Морган.

— Что это значит, Смит?- не понял профессор.

— Джек. Оставьте меня в покое. Я зверски устал, и мне нужно многое обдумать, — вежливо послал его Морган.

Понимая, что форма посыла может и измениться, Солсбери покорно отошёл подальше, занявшись своими студентами. Радисты, собрав своё оборудование, скрылись в одной из подсобок столовой, а Морган, продолжал изображать Будду, перед входом в столовую. Спустя ещё два часа, к нему подбежал один из радистов, что-то быстро сказав, умчался обратно. Едва заметно усмехнувшись, Морган поднялся, и направился следом за парнем. Всё это, профессор наблюдал, стоя в стороне, и медленно сгорая от любопытства.

Но очень скоро, и ему нашлось, чем заняться. Гроссман, за рукав оттащила профессора в сторону и, вцепившись в отвороты куртки, словно клещ, жарким шёпотом, зашипела:

— Джек, мы не можем бросить такое количество образцов. Мы должны забрать из лаборатории всё, что сумели найти.

— Анита, вы же слышали, это невозможно, — попытался возразить Солсбери. — Смит ни за что не даст нам людей для такой операции.

— Плевать на Смита. Мы сделаем это сами. Вы, я Кетти Оши, возьмём ещё пару ребят из аспирантов. Оружие у вас есть. Потихоньку проберёмся в лабораторию, упакуем всё необходимое, и так же тихо вернёмся обратно. А когда образцы окажутся здесь, он уже не сможет отказаться забрать их с собой.

— Это очень рискованно, Анита, — подумав, покачал головой профессор. — К тому же, мой пистолет не способен убить гренделя сразу, а ранение только разозлит животное.

— Вы трус, Джек, — высокопарно произнесла Гроссман, скривившись от презрения.

— Анита, вам понравилось получать по физиономии?- мрачно спросил профессор.

— Вы не Морган. Вы просто не посмеете ударить меня, — продолжала шипеть женщина.

— Не стоит провоцировать меня, — с угрозой в голосе ответил Солсбери. — Я не меньше вашего хочу вернуть себе все данные, но я трезво смотрю на вещи и понимаю, что идти туда без серьёзного оружия, самоубийство.

— Вы просто боитесь. Решили воспользоваться своим близким знакомством с этим солдафоном? Он всё равно вернётся сюда с ротой своих головорезов и заберёт данные. А вы, будете под рукой. Удобно, ничего не скажешь.

— Вам лучше замолчать, миссис Гроссман, — зло ответил Солсбери. — Я не злой человек, но есть границы, которые я никому не позволю переступить.

— Хватит нести чушь, — фыркнула Гроссман. — Вы просто успели всё просчитать, и решили таким образом избавиться от нас.

— Это вы несёте полную чушь, миссис Гроссман, мэм. Я побывал в десятке разных экспедиций, и никто не посмеет сказать, что я присваивал чужие открытия. Разговор окончен. С этой минуты, я общаюсь с вами исключительно в пределах рабочих отношений.

— Докажите, что я не права. Помогите мне вернуть образцы.

— Я уже сказал, это самоубийство. И я не могу приказать людям рисковать жизнью. Найдите добровольцев, и я пойду с вами, — помолчав, ответил Солсбери.

Его расчёт был прост. Аспиранты и студенты были напуганы и вздрагивали от каждого шороха. Рисковать жизнью ради работы, которую можно будет продолжить и потом, никто из них не станет. Но как оказалось, он недооценил упрямства Гроссман. Обойдя полдюжины своих подчинённых, она нашла трёх самых отчаянных, или запуганных, с какой стороны посмотреть, парней от двадцати трёх, до двадцати пяти лет и, подведя эту команду к профессору, сказала: