Но если мы вспомним, что многие, например, земноводные, легко впадают в спячку при наступлении холодов, и их общее состояние ни чем не отличается от смерти, то такой вариант вполне возможен. Всю зиму, лягушки спокойно проводят под снегом, а весной, как ни в чём не бывало, продолжают жить. Но, с учётом местных постоянных температур и, практически полном отсутствии какой либо растительности, я вполне допускаю, что это какие-то морские животные, приспособленные к жизни, как в воде, так и на суше. Пример, киты, дельфины, тюлени, моржи, крокодилы, список можно продолжать долго.

— Хотите сказать, что стая тюленей прокопала себе в толще льда лабиринт и регулярно приплывает сюда отдохнуть?- спросил Морган, складывая руки на поясе и засовывая большие пальцы за пряжку ремня.

— Я не знаю, что это за животные, но думаю, что они просто обжили эти коридоры, используя их для своих целей, — ответила Гроссман, заметно, смутившись.

— Признаюсь вам откровенно, большей чуши я в своей жизни не слышал, — не удержался Морган. — С чего вы взяли, что это животные?

— Взгляните на экран. Только внимательно, — надувшись, ответила женщина. — Источник тепла не равномерен, как это было бы при наличии термальных источников. Самое интенсивное выделение приходится вот на эту дугу, но чем ближе к краям, тем интенсивность меньше, — поясняла она, быстро увеличивая картинку и тыча в монитор обломанным ногтем.

— И что это значит?- снова не понял Морган.

— Больше всего, это напоминает животное, свернувшееся клубком и впавшее в анабиоз.

— Простите, но если мне память не изменяет, то анабиоз представляет собой практически полное отсутствие любой жизнедеятельности организма, включая дыхание, сердцебиение и обмен веществ. Это значит, что температура тела животного равняется температуре окружающей среды, — решительно возразил Морган, которого уже начало бесить упрямство этой бабы.

Складывалось стойкое убеждение, что она считала его тупым солдафоном, не способным отличить джаз от регги.

— А кто вам сказал, что эти животные находятся в анабиозе?- иронично усмехнулась Гроссман. — Я вполне допускаю, что они просто сменили жизненный режим и теперь просто пережидают тяжёлые времена. Впавший в спячку сурок или медведь, ведёт себя точно так же. Накопив солидный запас подкожного жира, он укладывается в свою нору, и засыпает, а его организм, тем временем продолжает перерабатывать то, что животному удалось накопить за тёплый сезон.

— Вы меня за дурака считаете?- мрачно прошипел Морган. — Три минуты назад вы заявляли, что это больше всего похоже на впавшее в анабиоз животное, свернувшееся клубком, а теперь, говорите, что оно просто в спячке?

— Я просто выдвигаю версии, как вы и настаивали, — ангельским голосом пропела Гроссман, танцующим шагом отступая от стола.

— Всё равно, чушь, — отрубил Морган, поворачиваясь к Солсбери. — Я требую, чтобы при проведении работ по прорубанию прохода, вы применили мой вариант, с тамбуром.

— Я тоже склоняюсь к такому мнению. При всём уважении, Анита, но твоя теория с животными выглядит несколько странно, — извиняющимся тоном произнёс профессор, смущённо разводя руками.

— А я и не настаиваю, Джек. Я просто выдвинула предположение, — ответила она, всё ещё улыбаясь.

В этот момент, Моргану больше всего хотелось стереть эту ухмылочку с её лица одним профессиональным ударом сапога. Так, чтобы вместе с ней пропали и зубы. Можно было бы применить и выстрел в колено. Не смертельно, зато жутко больно, но в данный момент он оставил пистолет в своей комнате. Заметив, как ожесточилось лицо специалиста по вопросам безопасности, Солсбери осторожно положил ему руку на плечо, и чуть сжав пальцы, не громко сказал:

— Мы используем ваше предложение с тамбуром. Я не собираюсь глупо рисковать своими людьми.

— Я тоже, — жёстко отрезал Морган и, круто развернувшись, вышел из лаборатории.

* * *

Получив такое недвусмысленное предупреждение, Руслан решил держать себя в руках и пускать в ход самые весомые аргументы только в том случае, когда свидетелей этому безобразию не будет. Совсем.

— Мимо шёл мой сасэд, сптыкнулса на арбузный корка, и упал на мой нож. И так восэм раз, — тихо проворчал парень, припомнив старый анекдот. — Страна другая, города другие, а люди всё те же.

Бросив быстрый взгляд на часы, Руслан понял, что до его смены осталось ещё больше часа и, тяжело вздохнув, поплёлся в кубрик, где за партией в нарды или шахматы можно было скоротать время. Но его стычка с Царапко не осталась незамеченной, свободной от вахты командой. К нему тут же пристали с расспросами и Руслан, мстительно про себя усмехнувшись, тихо поведал всем собравшимся, что данный товарищ имеет в характере примечательную и отлично известную любому советскому человеку черту, стучать на всех, кто с ним работает.