— Это неприемлемо, — сказал он, всё ещё не веря происходящему.

— Отнюдь, — возразила я с лёгкой улыбкой. — Это всего лишь стаканы, Каир. Ты не обязан услуживать мне во всём. Уж воды-то я налить себе в состоянии.

— Тебе надо дочитать свою методичку поскорее, — сказал он, словно надеялся, что это приведёт меня в норму и расставит всё на свои места.

Я поставила стакан на стол и посмотрела прямо на него.

— Тебе неприятно, что я здесь? — спросила я, желая услышать честный ответ. — Скажи мне честно, ты хочешь, чтобы я ушла?

Каир замер. Его лицо осталось таким же невозмутимым, но в глазах появилось что-то неуловимое — сомнение или даже лёгкое беспокойство.

— Нет, дрона… то есть, Вета, — его голос был чуть тише, чем обычно. — Мне не неприятно. Просто… — он замялся, будто не знал, как продолжить.

— Просто что? — я склонила голову, подталкивая его к ответу.

— Просто я не привык к такому поведению от дрон, — наконец признался он, избегая моего взгляда.

Когда мы доели, я легко подхватила тарелки и отнесла их в мойку. Не задумываясь, сразу принялась их мыть, погружаясь в обычную, для меня, рутину. Но не успела я домылить первую тарелку, как услышала:

— Нет, Вета… Боги, прекрати это! — голос Каира был одновременно шокирован и отчаянно настойчив.

Он подошёл ближе, сначала пытаясь отодвинуть меня мысленно — его взгляд словно пытался дать мне понять, что так нельзя. Когда понял, что это не сработает, он аккуратно взял меня за талию, явно намереваясь отстранить.

О, какие же у него приятные руки! Мягкие, но сильные, и тепло его прикосновения было просто… ммм. Вместо того чтобы позволить ему отодвинуть меня, я нагло воспользовалась ситуацией: слегка откинулась назад, облокотившись на его твёрдую, словно каменную, грудь.

Каир замер, не понимая, как так получилось, что он вместо того, чтобы отстранить меня, я оказалась в его объятиях. Его руки остались на моей талии, а я, улыбнувшись, продолжила мыть посуду, при этом удобно устроившись в его крепких руках.

— Вета… — его голос прервался на полуслове, и я услышала, как он тяжело вздохнул, словно пытался найти слова.

— Мур-мур, — рассмеялась я, наслаждаясь его смущённостью. — Что же ты хочешь мне сказать?

Руки, тем не менее с моего тела он забирать не спешил. Может боялся, что я упаду.

— Так приятно, когда ты обнимаешь, — добила я его, чувствуя, как его дыхание стало ещё более прерывистым.

Когда я закончила мыть посуду, я ловко развернулась в его руках, пока он всё ещё стоял позади, словно не зная, что делать дальше. Моё движение было неожиданным для него, но я быстро обвила руки вокруг его шеи, не давая ему возможности отстраниться. Каир напрягся, будто в замешательстве, но всё ещё не предпринял никаких действий, чтобы остановить меня.

— Было очень вкусно, спасибо, — сказала я с улыбкой, глядя прямо в его глаза. Его замешательство казалось таким милым.

Поднявшись на цыпочки, я мягко прикоснулась губами к его щеке, оставив лёгкий поцелуй. Его кожа была тёплой, и я услышала, как его дыхание сбилось. Он замер окончательно, словно это действие совершенно выбило его из колеи.

— Вета… — его голос был едва слышен.

— Мне нельзя прикасаться к тебе, — сказал он тихо, но его руки всё ещё лежали на моей талии, как будто он не мог заставить себя отпустить.

— С моего разрешения можно, — улыбнулась я, слегка сжимая его шею руками. — Я разрешаю.

Он снова замер, его взгляд метался, будто он искал в себе силы нарушить то, что считал незыблемым. Я видела, как он борется с собой.

— Да и разве нас кто-то видит? — продолжила я, лукаво улыбнувшись.

— Мы же договорились, что ты будешь вести себя со мной, как с другом, — напомнила я с лёгкой усмешкой.

— Я друзей так не обнимаю, — хмыкнул он, и в его голосе прозвучала нотка юмора, хоть и сдержанного.

Я прищурилась и наклонилась чуть ближе.

— А что бы ты сделал, если бы этих дурацких правил не было?

Его взгляд стал ещё более напряжённым, но в то же время в глазах загорелось что-то новое — нечто большее, чем просто смущение. Он на мгновение задержал дыхание, словно взвешивая ответ, и лишь потом, тихо и почти шёпотом, произнёс:

— Я бы… позволил себе больше, — его голос был тихим, почти шёпотом, но это было достаточно, чтобы сердце замерло.

И прежде чем я успела ответить, он наклонился и поцеловал меня.

Его губы были мягкими, но поцелуй становился всё глубже с каждым мгновением. Я ответила, и наше дыхание слилось, страсть накатывала волной. Поцелуй быстро становился жадным, как будто это было то, чего мы оба ждали всё это время.