Игнорируя его оскорбление, я оглядываюсь по сторонам в поисках каких-либо подсказок, которые могли бы намекнуть мне, где я нахожусь. Подвал, очевидно, но где?

— Что это за место?

— Заброшенная дыра километров за шестьдесят от города.

Шестьдесят километров. Он увез меня за шестьдесят километров, только чтобы убить. Эта мысль одновременно пугает и тошнотворно интимна.

В зловещей, непрерывной тишине, которая следует за этим, я снова вглядываюсь в «Злорадство». Словно почувствовав мой взгляд, он оглядывается через плечо.

— Самая могущественная организация в мире. Мой отец был ее важным членом. Они наслаждаются чужими страданиями.

— То есть ублюдки, — смело говорю я.

Его глаз дергается, ухмылка играет на губах.

— Я хочу кое-что попробовать. Недавно, когда ты была в полуобморочном состоянии, пока я тебя мыл, ты говорила про страх воды, — в моей голове мелькают образы, заполняя пробелы и создавая тревожное представление о том, что произошло, пока я была без сознания. — Как некий ученый, я верю, что страхи можно преодолеть.

Мой пульс учащается от его слов, холодный ужас превращает мою кровь в лед. Сжимая зубы, я стараюсь контролировать свое лицо, чтобы он не видел, как его слова влияют на меня.

— Я уже приготовил для тебя ванну, дорогая.

Чудо, что мои зубы не трескаются от силы, с которой я сжимаю челюсти. Порывы воздуха вырываются из носа, паника сжимает мои легкие, словно в кулак.

— Считай это предварительными ласками, любимая. Это гораздо менее болезненно, чем если бы я трахал тебя ножом, — он издает мечтательный вздох. Его рот растягивается в зловещей улыбке. — Хотя ночь только начинается, и здесь нас никто не потревожит.

Как только он направляется ко мне, я отталкиваюсь назад. Мышцы судорожно сжимаются. Резкая боль в коже головы говорит о том, что он схватил меня за волосы. С сильным рывком я падаю на больное плечо, роняя свое единственное оружие. Шершавый бетон царапает мою кожу, пока он тащит меня за волосы и связанные руки по полу, вытаскивая из комнаты. Упираясь пятками в цемент, я ощущаю жгучую боль в костях и изо всех сил стараюсь напрягать мышцы, чтобы не вывихнуть плечо, когда он волочит меня за собой. В груди скребется отчаянный крик, который я удерживаю, стискивая зубы.

Раздражающий звук его хохота вызывает во мне жестокое желание заставить его замолчать.

— Это все, на что ты способна? Давай, кричи изо всех сил своими жалкими легкими! Ну же, я хочу это услышать!

Как бы это ни было тщетно, я извиваюсь и подпрыгиваю в попытке высвободиться. Краем взгляда я замечаю лестницу и полки, заставленные банками для консервации. Но из-за моей борьбы я не могу разглядеть, что в них находится.

Жжение в затылке стихает, когда он бросает меня рядом с ржавой стиральной машиной. В тот момент, когда он отпускает меня, я использую эту возможность, чтобы подняться на колени и отползти прочь. Его руки скользят под мои подмышки, и я с удовольствием бью головой назад, наслаждаюсь звуком его злого ворчания, когда мой затылок ударяется о что-то твердое. Он издает яростный громкий рев и снова хватает меня за волосы. Еще одна мучительная вспышка боли пронзает мой череп.

Слабый стон вырывается из моих губ, когда он с такой силой дергает за волосы, что мне приходится встать на ноги. Мир вертится, как карусель, и я смотрю на свое отражение в воде, наполняющей большую белую ванну для стирки. Зловонный аромат тухлой серы воды из колодца заполняет мой нос.

Его тело прижимает меня к бортику, он крепко удерживает меня, ладонь упирается в мою макушку.

Мышцы дрожат от попыток откидывать голову назад. Я с трудом дышу через нос, паника внутри меня нарастает, поскольку вода приближается к моему лицу.

— Скажи мне, что заставило тебя бояться воды? — напряжение в его голосе отражает тревогу, вибрирующую в моих костях.

Вспышки воспоминаний мелькают в моей голове. Крики. Давление на горле от безжалостного захвата моей матери. Жжение в легких.

Он приближает мое лицо к воде, подбородок касается холодной поверхности. Сквозь ржаво-окрашенные глубины, на дне раковины что-то виднеется. Пряди длинных волос. Глаза, покрытые молочной пленкой.

Отрубленная голова. Голова Лайлы.

О, боже! Нет!

— Она сопротивлялась не так сильно, как ты, — хихикает он, пальцы впиваются в мой череп.

— Иди… нахуй! — мое сопротивление обрывается ледяной жидкостью на моем лице, когда он погружает мою голову под воду – лицом к лицу к отрубленной голове Лайлы. Ужас и паника разрывают мои мышцы. Несмотря на то, что мои руки все еще связаны сзади, я извиваюсь и сражаюсь с ним. Бесполезный крик вырывается из меня в виде заглушенных пузырей.

Борись!