Борись!

В суматохе я нахожу в себе силы сжать пальцы, вонзая ногти в что-то прижатое к моей ладони. Гневный рев говорит мне, что я причинила ему боль. Когда мое тело жестко ударилось о край ванны, он немного ослабил хватку, и я смогла поднять голову из воды, хрипя и задыхаясь.

В надежде избежать очередного погружения, я поворачиваю голову и замечаю мелькание тени у лестницы.

Не сейчас. Пожалуйста. Я не могу впасть в очередной приступ.

— Ебаная шлюха! — Джордан снова опускает мою голову в воду, на этот раз сдавливая мою ладонь. В попытке освободиться один из моих пальцев сгибается в неправильном направлении, и отвратительный хруст отправляет волну боли по моему суставу. Я издаю еще один тщетный крик, выпуская последние остатки воздуха из легких. Мои мышцы сходят с ума, дрожат, трясутся, отчаянно жаждут хоть глотка воздуха. Жгучая дыра в моей груди умоляет, чтобы ее наполнили.

Головокружение накрывает меня.

— Би.

Я слышу шепот моей матери, спокойствие в ее голосе – приятный контраст по сравнению с хаосом в моей голове.

— Иди сюда, детка. Мне тебя так не хватало.

Давление на моей голове ослабевает.

Я – перышко, парящее на ветру. Легкое и беззаботное.

Я позволяю ему забрать меня. Все глубже и глубже во тьму.

Глава 3

Звуки криков прорываются сквозь пустоту. Ужасные, скручивающие кишки крики. Мои? Не могу понять. Мучительная боль охватывает мою ладонь и распространяется до запястья. Я не могу поднять ее. Почему? Пытаясь немного потянуть руки, я обнаруживаю, что они связаны за моей спиной. Да, теперь я вспомнила.

Палец кажется втрое больше обычного, пульсируя при соприкосновении с другой рукой. Я пытаюсь лишь слегка пошевелиться, но острая боль как раскаленный свинец вгрызается в мои костяшки.

Я издаю сдавленный стон и открываю глаза, уставившись на темные балки над собой. Звуки вырывают меня из сонного оцепенения, и я поворачиваю голову вправо, следуя за ними. Мутная пелена сковывает мой взгляд, но темная фигура напротив постепенно становится четкой. Он присел, уперев локти в согнутые колени. Татуировки покрывают его обнаженный торс и мощные мускулистые бицепсы, которые сгибаются, когда он вытирает нож о джинсы. Еще чувствуя головокружение, я моргаю, преодолевая липкость в глазах, и сосредотачиваюсь на том, что похоже на пугающую птичью маску на его лице. Я знаю из прошлого семестра, что такую носили врачи во время чумы.

Кто он, мать твою, такой?

Еще один крик.

Что-то мелькает в углу моего зрения. Я поворачиваю голову и вижу блондина, Джордана, висящего вниз головой с потолочных балок, толстая веревка скрипит с каждым его движением. Его связанные руки болтаются под головой, а очки сбиты и вот-вот упадут с его носа.

Мой разум разрывает пустая, черная пропасть, отделяющая то, что я помню, от того, как, черт возьми, Джордан оказался подвешенным за ноги к потолку. Словно кинопленка, на которой отсутствуют важные сцены.

— Итак, я слышал, тебе нравятся ножи, — этот глубокий, проникновенный голос мне хорошо знаком, и он вновь возвращает мое внимание к человеку в маске. Он поднялся на ноги и покрутил кончиком своего клинка рукой в перчатке. — Какое совпадение.

Я едва успеваю уловить вспышку серебра, пролетающую по комнате в сторону Джордана. Туман в моем сознании мешает быстро разобраться в происходящем, до того момента, пока не раздается животный крик, который прерывает мою концентрацию и взвинчивает мои нервы, когда клинок достигает своей цели, прямо в пах Джордана.

В безуспешной попытке избавиться от кровавого зрелища, я опускаю взгляд и замечаю мелкие кусочки на полу под моим похитителем. Прищурив глаза, я рассматриваю их, насколько позволяет тусклый свет: короткие куски пальцев, разбросанные вокруг, и кровь, капающая с того, что осталось от руки Джордана.

Я перевожу взгляд обратно на человека в маске и изучаю татуировки на его руке и боку: череп, опутанный колючей проволокой, с шестеренками и циферблатом, а гневный дракон простирается по его спине, переходя через ребра на живот. Я уже видела их раньше.

Мистер Кейд.

Он направляется к Джордану, и я замираю, не желая привлекать к себе внимание, но чертова боль в моей руке решает усилиться именно в этот момент. Я сжимаю зубы, дожидаясь, пока худшее пройдет, в то время как мистер Кейд издевается над Джорданом, слегка толкая его и заставляя тело снова качаться.

— Я не знал, что она твоя! Прости! — прежде красноречивый тон Джордана превратился в жалкую гнусавую мольбу. — Клянусь, я ее не трогал!

Мистер Кейд ударяет кровавой ладонью по своему виску, кажется, сбитый с толку словами Джордана.