Шрифт:
Нотариус, женщина лет пятидесяти с внимательными глазами, долго смотрела на фотографию заявления.
— По фото я заключение не дам. Но если вы уверены, что не подписывали, подавайте заявление о проведении почерковедческой экспертизы. И срочно письменно уведомите жилищный отдел, что любые документы от вашего имени без вашего личного присутствия недействительны.
— А если они уже начали процедуру?
— Тем более. Бумагу сегодня. В двух экземплярах. На вашем пусть ставят входящий номер.
Я вышла от нотариуса с готовым текстом заявления. В машине Ольга посмотрела на меня и вдруг сказала:
— Лер, ты только держись. Сейчас самое мерзкое начнётся. Они привыкли, что ты жена командира. А жена командира у нас должна улыбаться, когда ей больно.
— Я больше не жена для вывески.
— Вот именно. Теперь ты человек. А с людьми им сложнее.
Когда мы вернулись в гарнизон, у военторга уже стояла Кристина. В светлой куртке, с телефоном в руке. Рядом её мать. Они явно ждали меня.
Я могла пройти мимо. Очень хотела. Но Кристина шагнула прямо к машине.
— Валерия Михайловна, а вы всё бегаете? — громко спросила она, чтобы слышали женщины у входа. — Не унижайтесь. Андрей всё решил.
Я вышла из машины и закрыла дверь.
— Кристина, если ты ещё раз подойдёшь ко мне без адвоката, я напишу заявление о давлении и угрозах. И приложу твои сообщения.
Она побледнела, но быстро улыбнулась.
— Да кому вы нужны со своими заявлениями?
За моей спиной хлопнула дверца. Ольга Сергеевна вышла следом.
— Ей — нужны. Мне — нужны. И ещё половине гарнизона, которая уже поняла, что подделка подписи жены сегодня у Волковых, а завтра может быть у любой.
У Кристины дрогнул рот. Тамара хотела что-то сказать, но в этот момент из военторга вышла Наташа Лобанова. Потом ещё две женщины. Потом Нина Павловна из Дома офицеров.
Они просто стояли рядом. Молча.
Кристина впервые за всё время растерялась.
А я впервые за эти дни почувствовала, что не одна.
Глава 5
Утром я пришла в жилищный отдел с двумя экземплярами заявления и с таким выражением лица, что дежурная у окна даже не стала задавать лишних вопросов. Просто взяла листы, пробежала глазами первую строку и сразу позвала Галину Петровну.
— Валерия Михайловна, проходите, — сказала она тихо.
В кабинете было жарко. На подоконнике стояли папки, перевязанные шнурками, на столе лежала стопка личных дел. Всё здесь всегда пахло бумагой, но я заставила себя не думать об этом. Мне нужны были не ощущения, а входящий номер.
Галина Петровна прочитала заявление медленно. Я видела, как меняется её лицо.
— Вы уверены, что хотите подать именно в такой формулировке?
— Уверена.
— Тут указано, что вы считаете заявление в деле подложным.
— Да.
Она сняла очки.
— Понимаете, после регистрации я обязана буду доложить начальнику.
— Понимаю.
— И в штаб уйдёт запрос.
— Пусть уходит.
Галина Петровна несколько секунд смотрела на меня уже не как сотрудник отдела, а как женщина на женщину.
— Лера, он будет злиться.
Я едва усмехнулась.
— Он и раньше был не рад, когда я мешала ему жить удобно.
Она поставила штамп. Чётко, громко, прямо на моём экземпляре. Этот звук оказался лучше любых успокоительных. Входящий номер. Дата. Подпись. Теперь моё слово тоже лежало в системе, а не только в чужих разговорах на кухнях.
Когда я вышла, в коридоре меня ждали Ольга Сергеевна и Наташа Лобанова. Они даже не спросили. Просто посмотрели на лист в моей руке и выдохнули почти одновременно.
— Всё, — сказала Ольга. — Теперь они не смогут сделать вид, что тебя нет.
Я хотела ответить, но телефон завибрировал. Сообщение от банка.
Дополнительная карта заблокирована владельцем основного счёта.
Я открыла приложение. Семейный счёт, с которого я платила за продукты, кружки Сёмы, лекарства, коммуналку, был недоступен. Андрей не стал ждать. Ударил туда, куда мужчины вроде него бьют особенно спокойно: по быту.
Следом пришло сообщение от него.