Шрифт:
— Объект Y-24592? — спросил он, сверяясь с каталогом.
— Да. Не стирать. Не гладить. Не желать, — иронично ответил я.
Финн даже не улыбнулся. Оказалось, это уже третий такой носок, найденный за последние пятьдесят лет. Я понадеялся, что в ближайшие годы никто не найдет еще один такой же.
Перед отъездом я заставил Ярмо сжечь все записки с желаниями в чугунной печке. Бумага горела неохотно, но огонь победил.
— Это отменит договор? — Ярмо смотрел на меня с последней надеждой, его руки дрожали так, что он едва держал кочергу.
— Нет, — я был честен.
— Но теперь Йоулупукки придет за платой только к вам с женой. Ваша дочь и ее дети не пострадают.
Он кивнул. Понял.
На прощание я оставил ему оберег — крошечную фигурку лося, вырезанную из рябины. Когда я клал ее на стол, дерево на секунду стало теплым.
— Если ночью под Новый год услышите звон колокольчиков... держите это в руке. И ни в коем случае не выходите на улицу.
Через месяц я узнал, что Лиина попала в аварию на своей Volvo, отделалась травмами, и осталась жива. Квартира Саары в Хельсинки сгорела дотла, никто из соседей не пострадал. Круизный лайнер, на котором плыл Туомас попал в шторм, его смыло за борт. Повезло, что выловили.
А в канун Нового года... долги списали с Ярмо. Его нашли утром в сарае. Живого. Но... Он больше не мог говорить. И странно улыбался. А на полу лежала рябиновая фигурка, расколотая пополам.
После я немного поковырялся в наших архивах и узнал о семнадцати подобных случаях: рыбаки из Турку, учительница из Тампере, целая семья из Инари... Все они думали, что обманули систему. Все ошибались. Последней жертвой стал бизнесмен из Хельсинки — в 2018 году он загадал миллион евро, а через месяц его нашли в камине... с мешком золы на голове. Самый старый случай датирован 1893 годом — тогда за носком охотились трое братьев-золотоискателей. Нашли только их рукавицы, набитые сосновыми иголками и зубами.
Все желания всегда исполняются буквально, превращая мечты в кошмары. Не стоит желать то, за что не сможешь заплатить.
3
Наверное, нужно объяснить, почему я, как правило, работаю один. Ведь обычно, как большинство и уверено, агенты работают парами. Но не я…
Каждый раз, когда меня спрашивают об этом, мои пальцы сами собой тянутся к шраму на левой руке — звездообразному следу от ножа Олега. Пять лет прошло, а рана все еще болит перед дождем.
Я и мой напарник Олег отправились на вызов, пришедший из Владивостока. Тогда, в конце ноября, портовый город окутал густой туман — не обычный, а липкий, оставляющий на коже ощущение чьих-то пальцев. Мы шли по пустынной набережной, где фонари мерцали, как свечи на поминальном столе. Наш объект — старый склад с вывеской «Рыбпром» вырастал из тумана темной громадиной.
— Ты чувствуешь? — Олег остановился, сжимая в руке оберег — медного дракона, которого я подарил ему на день рождения.
Его пальцы побелели от напряжения.
— Здесь пахнет…
— Гнилыми мандаринами, — закончил я за него.
Так пахнет магия их Хулудао — китайских чернокнижников из этого региона.
Мы вошли внутрь.
Склад оказался пустым, если не считать ржавых рыболовных сетей, свисавших с потолка, будто паутина какого-то гигантского существа. Еще груда лежала около одной из стен. В центре склада маслянисто поблескивала лужа воды, в которой плавал…
Детский ботинок. Красный, с развязанным оборванным на конце шнурком. Мне стало жутко.
— Алекс, — Олег указал на стены.
Они были исписаны иероглифами, но не чернилами — чем-то темным и липким.
— Это свежая кровь, — прошептал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Не старше часа. Детская.
В этот момент сети над нами вздрогнули.
Олег первым заметил «его» — существо: наполовину слизняк, наполовину человек со странно вытянутыми руками. Он отделился от стены, где прятался в тени Его рот был слишком большим, заполненным рядами крошечных зубов.
— Беги! — крикнул я, выхватывая свой заговоренный нож с костяной ручкой.
Но Олег не двинулся с места. Потом я понял почему…
— Алекс… — когда он обернулся, я увидел, как его глаза затягивает молочная пленка.
Его улыбка была самой страшной вещью, которую я видел — неестественно широкая, будто кто-то разрезал ему щеки от уха до уха.
Существо закричало что-то на древнем китайском диалекте.
— Ни дэ лингхун дянг ши во де йонгншенг диу чхэнг! [Твоя душа завершит мое бессмертие!]