— Подыграй мне чуть, — тихо шепнул мне «Бармаглот», подтверждая мои догадки. — Так надо.

Отслонившись и выпрямившись (всё же, этот шкаф был выше меня ростом), окинул нас, вернувшихся в полном составе, взором, и с теплотой в голосе, явно нарочито подбавленной на оценку окружающей публике, рёк:

— С возвращением, дорогие гости. Ладно ль за морем, иль худо, и какое в свете чудо?

— Дипломат из тебя так себе, — хмыкнул я в ответ. — Для царя Салтана слишком громила. Для Гвидона — тем паче. А из чудес — тебе Окси «неуд» выписала. «За отсутствие артистизма».

Бывший наёмник нахмурился.

— Не понял юмора?

— Да тут и понимать нечего. Пришли результаты анализов твоей крови. От онкологии нет и следа. Здоров, как бык-осеменитель. Можешь дальше продолжать царедворствовать над местными.

Собеседник несколько секунд постоял, посмотрел на меня, подумал о чём-то о своём, о бармаглотном. Обернулся к сопровождавшим его жрицам и что-то произнёс на их наречии. Девушки исполнили чинный поклон и, глядя на моих спутниц, молча указали на дверь дома, приглашая войти внутрь.

— А, ну-ка, «Мастер», пройдёмся, погутарим…

Только, когда девушки скрылись в здании, а мы отошли от его стен на порядочное расстояние, «Бармаглот» тихо спросил:

— Что там с результатами, говоришь?

— Притворяешься, говорю, — так же тихо отозвался я. — Окси говорит, что оргазмы не симулирует, как ты свой рак мозга. В крови никаких следов. Если тебе и поставили диагноз, то одно из двух: то была врачебная ошибка, или же тебе местная Сила подсобила.

— Ошибка почти исключена, — мрачно произнёс старый ЧВКшник. — Клиника, где обследовался, не из самых простых. Собирался консилиум. Если бы шанс ошибки был, направили бы на перепроверку.

— У меня похожий случай, — проинформировал собеседника, шагая рядом с ним. — Пусть и не такой тяжёлый. Как сюда попал — так почти все профессиональные болячки как рукой сняло. Не сразу, конечно, но даже забыл жаловаться на то, что раньше жить мешало. А Окси однажды наехала, что колёсами для потенции балуюсь. Не поверила, что отжарил её чисто на своих силах.

— Та же хрень, кстати, — пробормотал бывший наёмник. — Вроде бы как память стала лучше работать, острота зрения вернулась, физических сил прибавилось. Поначалу списал это на местную пищу. Но, если ты говоришь, что сам такое же заметил…

— Местные всё вешают на Силу, — проинформировал я. — Одарённые ею реже болеют или не болеют вовсе. Вот, если нет её — тогда всё плохо.

А перед глазами пример без пяти минут перегоревшей Златы, для которой наше с Окси появление стало буквально спасительной соломинкой.

— «Вера», та, что с посохом — капеллан местного воинства. Авторитетно сообщает, что наличие Силы существенно ускоряет лечение болезней. А один небезызвестный в местных же кругах академик сказал, что при расходовании Силы и пополнении её запасов происходит нечто вроде подпитки организма свежатиной. Отсюда и раны затягиваются быстрее, и болезни исцеляются проще. Главное, не переборщить, и не оказаться высушенным до дна. Тогда кирдык придёт бесповоротный.

— Это, на самом деле, многое бы объяснило… — задумчиво произнёс собеседник. — Многое, но не всё. И, всё же, мне не дают покоя две вещи: отрицательный результат на онкологию и пророчество нашей ведуньи. Если рак отступил и больше мне не угрожает, то отчего преставлюсь с первым снегом?

Я пожал плечами.

— Мало ли на свете способов упокоить нашего брата? Сам же знаешь, бессмертных не существует. Может, болячку какую подцепишь, или прибьёт кто в бою. Всякое бывает. Про хрестоматийную косточку от ягодки и напоминать не буду: подавиться может всякий.

— Так-то оно, конечно, так, но…

В голосе «Бармаглота» откровенно чувствовалось смятение. Старый воин чем-то смущён или подавлен. Будто бы что-то пошло не по плану или он не рад не подтвердившемуся диагнозу.

— Говори уже, ну, — предложил ему. — Чего телишься? Чай, не красная девица. Давай прямо.

— Я уже и передачу дел начал, — протянул визави. — Собираю всё, что тебе может понадобится, когда вернёшься заместо меня вставать. И с объятиями тебя сейчас встретил не так просто: чудь должна видеть, что мы с тобой на одной волне и в одну ногу шагаем. Они должны быть готовы идти за тобой также, как однажды пошли за мной. Но твоя Окси сказала, что я здоров. Мне же пророчат кончину. С мыслью о сжигающем раке уже смирился, и готовился уйти в последний путь, но…