Черт возьми, он хорош, подумал Эндрю, стараясь не выдать своего разочарования. Он взглянул на часы. Прошло почти девять часов. А он так и не выяснил ни одного факта об оружии.

Что ж, теперь пора было заняться серьезными делами.

Он пододвинул стул еще ближе.

— Жак, ты не помогаешь. И теперь, благодаря своему отказу от сотрудничества, ты подверг риску всех своих друзей. Насколько эгоистичным ты можешь быть? — огрызнулся он.

Тишина.

Эндрю наклонился ближе.

— Вы понимаете, что я был сдержан, не так ли? Я надеялся, что вы будете более сговорчивы. Но, видимо, вы не воспринимаете меня всерьез. Думаю, я должен доказать, насколько серьезно это дело. Мои намерения они... они не пустой звук!

Он потянулся в карман. Он вытащил распечатку компьютерной фотографии, сделанной вчера. На нем были изображены жена и дети Беннаби во дворе их дома в окрестностях Алжира.

Четверг

Полковник Петерсон находился в своем гостиничном номере в центре Рима. В 4:00 утра его разбудил защищенный мобильный телефон.

— Да?

— Полковник. — Звонившего звали Эндрю. Его голос был неровным.

— Да, да. Так что он тебе сказал?

— Ничего.

Полковник пробормотал:

— Вы просто скажите мне, что он сказал, а я выясню, важно ли это. Это моя работа. — Он включил свет и нащупал ручку чтобы начать записывать.

— Нет, сэр, вы не поняли, я имею в виду, что он не произнес ни слова.

— Ни одного... слова?

— Более шестнадцати часов. Совершенно беззвучно. Все это время. Ни одного чертова слова. Никогда такого не было за все годы моей работы в этом бизнесе.

— Он был близок к тому чтобы заговорить? Он сломлен? Может он на что-то намекнул?

— Я... Нет, я так не думаю. Я даже угрожал его семье. Его детям. Никакой реакции. Мне нужна еще неделя. И мне придется выполнить некоторые из моих угроз. Иначе он поймет что мы ничего ему не сделаем.

Но Петерсон знал, что они и так находятся на зыбкой почве, похищая человека, который не был известным террористом. Все вместе они играют в игру без правил. Он не осмелился бы похитить или подвергнуть опасности коллег профессора, не говоря уже о его семье. Это лишние подозрения, лишняя шумиха. Это в конце концов другая страна.

— Нет, — медленно произнес полковник. — На этом пока все. Вы можете вернуться в свое подразделение. Мы перейдем ко второй фазе.

Женщина была одета консервативно: блузка с длинными рукавами и светлые брюки. Ее темные, каштановые волосы были убраны назад, и на ней было минимум косметики. Так же никаких украшений, исключение составили маленькие часики с золотым циферблатом.

Поскольку Беннаби не был культурно или религиозно консервативный, работал с женщинами в университете и фактически писал посты в поддержку прав женщин, Петерсон решил использовать Клэр в качестве второго допрашиваемого. Это был козырь в рукаве полковника. Беннаби будет рассматривать ее как врага, да, но не как неполноценного противника. А поскольку было известно, что Беннаби встречался с девушками и даже был женат, имел нескольких детей, он явно был мужчиной, ценящим привлекательных женщин.

Петерсон знал, что Клэр, безусловно, была такой. Даже без макияжа, она выглядела как девушка с обложки журнала. Ее ровные зубы, улыбка и блеск в глазах располагали к себе моментально.

Она тоже была капитаном армии, отвечала за операцию с военнопленными на Ближнем Востоке, хотя в данный момент она тоже находилась в краткосрочном отпуске, чтобы попрактиковаться в навыках ведения допросов — навыках, сильно отличающихся от навыков Эндрю, но столь же эффективных в нужных обстоятельствах.

Петерсон закончил инструктаж, снабдив ее папкой с фото-отчетами об личной жизни Беннаби.

— Удачи, — добавил он.

И не мог не напомнить ей, что сегодня четверг, а оружие будет развернуто послезавтра.

На безупречном арабском Клэр сказала:

— Я должна извиниться, господин Беннаби, Жак... Могу я называть вас по имени? Она вбежала в камеру с выражением ужаса на красивом лице.

Когда Беннаби не ответил, она перешла на английский.

— Ваше первое имя? Вы не возражаете, если я поговорю с вами? Я Клэр. И позвольте мне принести вам глубочайшие извинения за эту ужасную ошибку.

Она подошла к нему сзади и разрезала стяжки сковывающие руки. Риск был невелик. Но стоило пойти на этот опасный шаг. Она была экспертом в боевых искусствах айкидо и тхэкван-до и в случае чего могла легко защититься от слабого, измученного субъекта.

Но худой мужчина, с темными от недосыпа глазами и осунувшимся лицом, просто потирал запястья и не делал никаких угрожающих жестов.

Клэр подошла к дверям и нажала кнопку на переговорном устройстве.

— Принесите поднос, пожалуйста.