Четыре месяца спустя

Измученная, но счастливая, я смотрю на Кейдена, сидящего в кресле у моей больничной койки. На руках у него наши дети. Один младенец с одной стороны, второй — с другой, и оба надежно прижаты к отцовской груди. Его взгляд то и дело перескакивает с одного сына на другого — он как будто не знает, как уделить им одинаковое внимание, но очень хочет это сделать, и от этого мое сердце наполняется радостью.

Я безгранично и безумно люблю его и наших мальчиков.

Боже. Час назад я стала мамой двух мальчиков-близнецов. Они разнояйцевые, то есть, не совсем похожи друг на друга.

— Нам нужно дать им имена, — говорит Кейден, бросая на меня теплый, но уставший взгляд, полный любви и преданности, а затем снова смотрит на наших мальчиков.

Мы все еще не определились с именами. Мы не могли прийти к единому мнению, что вызвало несколько небольших ссор в последние месяцы моей беременности, но в итоге мы помирились. В постели. В течение нескольких часов.

— Я думаю, что нам следует дать им разные имена, чтобы у них была своя индивидуальность.

— Ну, я не думаю, что мы назовем обоих Джеком, — без эмоций отвечает он.

— Очень смешно. — Я закатываю глаза. — Я имею в виду, не такие, как Райан и Брайан, или Кларк и Марк, или Эрик и Дерек.

— Я понял. — Он тихо смеется.

— У тебя есть какие-нибудь имена, которые для тебя важны? Которые ты хотел бы дать мальчикам?

— Да. Одно. Но я не думаю, что оно подойдет.

— Какое?

— Артемис.

— Мило. — Я снова закатываю глаза, но улыбка пробирается на уголки моего рта, и тепло наполняет мое уставшее тело.

— Хочешь остаться в тематике имен греческих богов, которую вы, Кинкейды, используете?

Я размышляю минуту. Эту традицию зародили мои родители, и продолжить ее было бы неплохо.

— Хм... да, мне бы хотелось. Как насчет того, чтобы одному сыну дать греческое имя, а другому — имя, которое важно для тебя?

— У меня нет имен, которые бы имели для меня значение.

Я бросаю на него укоряющий взгляд.

— Ты назвал своего кота Бальбоа в честь фильмов о Рокки, так что, очевидно, у тебя есть имя, которое для тебя важно.

— Я не буду называть одного из своих сыновей в честь персонажа фильма.

— Почему? Если тебе нравится имя, то почему бы и нет?

Мы замолчали на мгновение, оба задумавшись. Я взяла телефон и загуглила имена греческих богов и сразу нашла одно.

Через минуту Кейден прочистил горло.

— Как насчет... Генри?

— В честь твоего тренера?

Он кивает.

— Мне нравится. — Я улыбаюсь.

— А ты? Нашла имя? — он кивает в сторону моего телефона.

— Вообще-то, да. Как тебе Дионис? Можно звать его Дион.

Теперь улыбается Кейден.

— Я думаю, оно идеально. — Он встает с кресла, наши мальчики по-прежнему в безопасности его рук, и садится на кровать рядом со мной.

Я беру одного из наших мальчиков из рук Кейдена и держу так, чтобы он был лицом ко мне, Кейден делает то же самое.

— Итак, кто есть кто? — Кейден толкает меня плечом.

Я долго смотрю на наших сыновей. В моем милом мальчике на руках я вижу Кейдена. В форме маленького ротика и более светлом оттенке его мягких волос, а когда я смотрю на своего сына на руках у Кейдена, я вижу в нем много от моих братьев.

— Ты держишь Диониса, а у меня Генри.

Кейден смотрит на них обоих, а потом на меня.

— Ты права.

— Я всегда права, — дразню его.

— А вторые имена? — спрашивает Кейден.

— Как насчет Бретт?

— В честь твоего отца?

— Да. Как думаешь, ему понравится?

— Думаю, он будет в восторге.

Мысль о том, что я могу сделать отца счастливым, лечит что-то в моей груди.

— Дионис Бретт Скотт. — Я произношу его имя вслух, пробуя.

— Звучит отлично, — говорит Кейден.

— А второе имя для Генри? — спрашиваю я его.

— Крид, — отвечает Кейден.

— Как Аполло Крид из «Рокки»?

— Я забыл, что ты смотрела эти фильмы, наверное, столько же раз, сколько и я. — Он смеется.