— Как именно ты собираешься его урезонить? Если у тебя есть план, Норт, мне нужно его услышать.

Когда его взгляд опускается на папку в моих руках, я тут же закрываю её — кипящая, ревнивая ярость извивается в животе при мысли, что он посмотрит на мою Связанную. Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на неё, говорил с ней или даже знал о ней. Я хочу забрать её из больницы и привезти сюда, обеспечить ей уход, держа всех остальных, чёрт побери, подальше, пока она не оправится от травм и не переживёт смерть родителей. Затем я хочу, чтобы она пошла в школу и спокойно повзрослела, без мыслей о том, что Сопротивление может схватить её на улице, и без страха за будущее. Я хочу, чтобы всё это произошло без единого шёпота о группе Связанных, с которой она сопоставлена, дошедшего до её ушей.

Первый подонок, который назовёт её монстром, будет разорван самым свирепым кошмаром внутри меня, а затем я уничтожу весь Совет, если они придут за мной.

Уильям пытается снова, используя свой самый рассудительный тон, но это лишь сильнее меня раздражает:

— Норт, ты должен сказать мне, с чем мы имеем дело. Когда мы выйдем из машины, мы должны быть на одной волне, иначе он разрушит всё здание.

Глубокий вдох, призванный помочь моему самоконтролю, даёт обратный эффект: кислород лишь подпитывает огонь внутри, пока жар не поглощает меня целиком.

— Если хочешь что-то сделать, позвони Ноуксу и скажи ему исчезнуть, иначе от его тела не останется ничего, что его семья могла бы похоронить.

Уильям бледнеет, стонет себе под нос, наблюдая, как машины перед нами наконец освобождают дорогу. Слышны крики и визг тормозов — другие студенты в панике пытаются сбежать. Мы так усердно работали, убеждая это сообщество, что мы не монстры, но я смотрю на них холодными глазами, пока Нокс рушит всё вокруг нас.

Мне действительно всё равно.

Сейчас моя единственная забота — мой брат… и моя Связанная.

— Норт… — я обрываю весьма рассудительный тон Уильяма своим рычащим голосом:

— Он позвонил Ноксу и всё ему рассказал. Мы чётко дали понять, что только я могу сообщить брату эту информацию, и на кону безопасность всех вокруг нас, — а он выбрал вот это. Этот бесхребетный, скользкий подонок разорвал и без того хрупкий разум моего брата пополам и, вероятно, отбросил нас на десять чёртовых лет назад в терапии. Я убью его при встрече. Это не угроза, Уильям, это обещание.

Он смотрит на меня мгновение, затем медленно кивает; его взгляд опускается на папку и задерживается там, когда он видит, как мои пальцы сжимаются на ней.

— Что тогда ты собираешься делать со Связанной, Норт? Если это реакция Нокса просто от осознания, что она существует, то что, чёрт возьми, ты будешь делать с ней? В больнице считают, что у неё нет другой семьи, но у меня куда больше ресурсов, чтобы…

Я снова обрываю его:

— Она вернётся сюда.

Уильям моргает, глядя на меня так, будто я лишился рассудка, но я смотрю на него без тени раскаяния. Когда он понимает, что в моей решимости нет места для переговоров, он тихо стонет:

— Я больше не знаю, что делать! Ты твёрдо намерен защищать Нокса на каждом шагу — не смотри на меня так, Норт, я это прекрасно понимаю, — но ты не можешь защитить его от этого. Ты не можешь держать их обоих под одной крышей. Никто не сможет защитить его Связанную от того, чтобы она не приняла на себя всю тяжесть того, что эта мерзкая тварь с ним сделала, даже ты. Есть другие варианты: ты говорил, что у неё есть ещё один Связанный. Кто это? Может, они присмотрят за ней, пока Нокс… не примет это?

Я очень тщательно скрывал личность пятого Связанного, сопоставленной с моей Центральной Связанной, ото всех за пределами моей Группы Связанных. Когда я одариваю Уильяма каменным взглядом, он морщится:

— Сопротивление?

Скорее всего, да, но я даже не скажу ему этого. Я буду защищать мальчика Бэссинджер так же, как защищаю Грифона и Гейба, как всегда защищал Нокса, а теперь и мою Связанную. Я использую имя Дрейвен и пропитанное кровью наследие моего отца; я задействую каждую крупицу власти, престижа и слухов, какие смогу, если это поможет обеспечить её безопасность. Возможно, тогда я смогу увести брата с той грани, на которой он балансирует всю жизнь, монстр, шепчущий в моём разуме, успокоится, а тени в моей груди подчинятся.

Даже мне это кажется невозможным, но я это сделаю.

Машина наконец подъезжает к парковке, и я выхожу, не говоря больше ни слова, игнорируя проклятия Уильяма, когда захлопываю перед ним дверь и направляюсь через двор прямо к дыму. На периметре собралась небольшая толпа сотрудников Тактической Команды, в центре — Вивиан Уэнтли: небольшое везение в этой проклятой ситуации. Он хмуро смотрит на чёрное облако, окутывающее здание, и напряжение в его теле кричит о том, что ему нужно войти туда и разобраться с этим беспорядком, но из уважения и доверия ко мне он ждёт.