— Проснулась?

Раздаются шаги. Наверное, он стоял у окна, потому я его и не видела.

— Привет, — киваю. Все еще странно видеть его вживую, но сейчас все встало на свои места. Наконец-то вспомнила кто я такая, и почему нахожусь здесь. Провалиться в сюжет собственной книги! Так «повезти» могло только мне.

— Как самочувствие? Помнишь меня? — Итан на удивление ласковый. Осторожно касается моего лба ладонью, проводит по волосам. Разве он не должен сердиться за то, что произошло в аудитории? Я едва не погубила всех. Точнее, не я, а Хаос. Но он часть меня, так что отделить себя от произошедшего будет крайне сложно.

— Очень хочу выйти отсюда. Належалась. Кстати, как там… все? Никто не пострадал?

Итан становится серьезнее. Брови сходятся на переносице.

— Все живы-здоровы, если ты об этом. Но нам придется поговорить откровенно, Рави. Ты перешла черту на этот раз. Могли погибнуть дети.

Опускаю глаза. Да, я знаю это и без понятия, как справится с Хаосом. Он слишком силен, и слишком привык действовать самостоятельно. Не уверена, что мне удастся его «приручить». Я была слишком самонадеянной — и, наверное, Итан прав: мне нужна помощь.

— Эй, Рави. Ты не одна, помнишь? И я все еще твой муж. Если ты, конечно, не решила, что твои амбиции стоят дороже, чем наши отношения.

Итан опускается на кровать рядом со мной и берет мою руку в свои.

— Что скажешь? Ты готова мне довериться? Позволишь помочь?

Поднимаю глаза. Да! Я очень хочу все ему рассказать. Но поверит ли? Сейчас он привязан к Равене, тянется к ней, своей жене. Но на ее месте чужачка. Как он поступит, если расскажу правду?

— Я… — открываю рот, чтобы признаться, но тут хлопает дверь. В палату заходит ректор.

— Ректор Пейдж, — кивает Итан и встает, выпуская мою руку. — Равена пришла в себя.

— Вижу.

Ректор подходит ближе, в его руках какая-то бумага.

— Мне жаль, магистр МакГольд, но больше я не могу закрывать глаза на ваши проступки. Это решение Совета. Вы отстраняетесь от занятий, как минимум на тот срок, что идет разбирательство. И вы, и профессор Нуар — находитесь под подозрением. Все это выглядит так, будто вы намеренно хотели причинить вред студентам. А это недопустимо! И роняет тень на академию.

Пытаюсь возразить, но ректор отметает все протесты.

— Молчите и слушайте! Пока вы два дня валялись в кровати с откатом, я имел несколько крайне неприятных встреч с родителями учащихся. Некоторые готовы забрать документы, так как считают, что их детям здесь не безопасно. Представляете? Нашей академии больше не доверяют!

Ректор возмущенно прошелся вдоль палаты и снова застыл у моей постели. Итан бросил на меня предупреждающий взгляд и прошептал одними губами: «Не спорь с ним!»

— Мне очень жаль, ректор Пейдж. Видят боги, я этого не хотела. И в мыслях не было желания навредить студентам. Последнее время, я сама не своя, и сделаю все, что от меня зависит, чтобы обелить свою репутацию и репутацию академии. Чем я могу помочь?

— Вы можете залечь на дно на какое-то время и не отсвечивать, пока эта история немного уляжется, — ректор говорил уже спокойнее, более благосклонно. — Вы — один из лучших наших преподавателей и только поэтому вас не уволили. Официально — вы в длительном отпуске по состоянию здоровья, ясно? Вернетесь к работе только тогда, когда будете уверены, что ваша эта магия — не взбрыкнёт в очередной раз. И прошу вас как ваш руководитель: обрубите все связи с темным культом. О вас уже ходят слухи.

Кивнула, со всем соглашаясь.

— Ладно, оставлю вас. Собирайте вещи и отправляйтесь домой, Равена. Я вам не враг и желаю скорейшего восстановления. Но и меня поймите — я несу ответственность за жизни детей и преподавателей.

— Да, спасибо. Я понимаю. Можно вопрос?

— Конечно.

— Что будет с Торгвальдом Нуаром?

Итан так стиснул челюсти, что раздался скрип зубов. Ректор взмахнул рукой с раздражением.

— Это было ошибкой — принимать его в стены академии. Нуар уволен тем же днем. Нам провокаторы не нужны.

— Спасибо, что даете мне шанс. Я не подведу, — пообещала и ректор ушел.

Мы с Итаном снова остались вдвоем.

— Пейдж идет навстречу, Рави. Он действительно мог тебя не только уволить, но и повесить всех собак на тебя. Пора заканчивать с темным культом, тайными сборищами и вообще со всей этой темой. Я не хочу тебя потерять, — он наклоняется ко мне. — Слышишь? Я готов рискнуть всем, если ты со мной.

— Знаю, — на глаза наворачиваются слезы. Жертвенность Итана и его преданность Равене — убили его в моем романе. Но сейчас эта не просто история, все стало таким реальным. И на кону — наши жизни. А у меня в запасе осталось всего двадцать семь дней или… уже двадцать шесть, чтобы все предотвратить.