Игорь бросил на кровать серый с золотом мундир. Тот был потертый и со следами копоти. От брюк пахло конским потом, от жакета — моим. Фехтовать я не умел, но ножны с саблей прибавили мне уверенности.

— А пистолет мне не полагается? — спросил я.

Игорь странно на меня посмотрел.

— Никому не полагается. В Державе порох запрещен.

Гм, а может, это сборище ролевиков или историческая реконструкция? Бегают по лесам, машут затупленными саблями… Нет, это ни разу не объясняло все остальное.

Облачившись, я глянул на погоны и ухмыльнулся:

— Я старше тебя по званию, братец.

Игорь не улыбнулся. Он впился в меня взглядом и закусил губу.

— У тебя видны клыки… Георг, я думаю, тебе нужно бежать.

— Чего?!

— Ты слышал фельдшера. Это не лечится. Что с тобой сделают маги?

— Разберемся, — сказал я. Секунду подумал и уточнил: — А что со мной сделают маги?

О том, что здесь (где?!) существуют маги, я решил не спрашивать. Мне вообще казалось, что все это тяжелый бред.

— Не знаю, брат. Такое впервые. В любом случае о звании можешь забыть. Беги к лесным баронам. Клейменым. Они тебя обучат, как контролировать это… это…

— Что — это?

Игорь подошел ко мне и схватил за плечи. В следующих его словах смешались боль, отчаяние, братская любовь и… отвращение.

— Ты волколак, Георгий.

Волколак. Это слово подействовало на меня отрезвляюще. Оно окончательно отсекло мою прошлую жизнь и утвердило меня здесь, в новом мире.

Походу я действительно умер, но каким-то образом оказался здесь. Не родился заново, а заменил личность парня по имени Георгий, который подозрительно похож на меня. А еще у него тоже есть брат Игорь.

Я слыхал, как блогеры в «Ютубе» затирали про мультивселенную, мол, есть альтернативные миры, а в них живут и наши альтернативные копии. Что ж, кто я такой, чтобы отказываться от второго шанса?

А местный Георгий, видать, укус волколака не пережил. Все-таки дух зверя поглотил его, что бы это ни значило. Теперь носитель этого духа я. Придется дрессировать самого себя? Ха!

Вот только угроза сейчас исходила не изнутри. Таких, как я, здесь не любят.

— Бежать, говоришь? — сказал я.

— Нужно спешить, — кивнул Игорь. — Фельдшер известный лизоблюд, так что Рюмин скоро узнает.

— Рюмин это кто?

— Корнилий Павлович, наш ротный дармоед… пардон, маг-куратор. Проклятье, ты со своей амнезией как новорожденный! Удивительно, как ты смог забыть этого гада.

Быть может, Игорь прав, и надо рвать когти. Как-никак, тут на волколаков охотятся. Что делают с зараженными? По реакции Игоря понятно, что не в санаторий отправляют.

Но дезертировать, значит, сразу объявить себя вне закона. Проблему это не решит, лишь добавит новых. Уж точно меня не держал воинский долг перед незнакомой страной, но бежать не в моих правилах.

— Пойду к магу сам. Посмотрю, что за фрукт этот Рюмин, — сказал я.

— Ты… правда собираешься сделать это?

— Да, — сказал я. — Будь добр, покажи мне дорогу.

— Георг, ты самый смелый и безрассудный человек из всех, кого я знаю, — с восхищением сказал Игорь и тут же мрачно добавил: — Или не человек.

— Я твой брат. И все со мной будет в порядке.

Мы вышли на улицу.

Я вдохнул свежий воздух с нотками дыма от костров. Вокруг стояли палатки из грязно-серого брезента, земля была вытоптана конскими копытами, в жухлой траве пробивались зеленые ростки. Середина весны, время, когда вот-вот — и на шашлыки.

Лагерь стоял в поле под ярко-голубым небом, вдали виднелась сизая полоса леса.

Игорь повел меня по улочке между палаток.

Навстречу попался офицер в таком же гусарском жакете, как у нас. Он таращился на меня, как на восставшего зомби, запоздало козырнул, и я ответил на приветствие.

Палатка мага, мягко говоря, выделялась.

Будь я поэтом, сказал бы, что посреди серости и суровости военного лагеря палатка эта цвела белым лотосом. На белом атласе красовалась эмблема красно-оранжевого языка пламени, такой же расцветки флаг на шпиле трепетал, словно огонек.

Мы подошли к тканевой двери, как вдруг оттуда выбежал подросток, почти мальчишка. На нем была белая сорочка с красно-оранжевой жилеткой. Он так спешил, что врезался в меня.

Секунду он хлопал глазами, а потом выпалил: