— Одну штучку я Холодову отдал, чтобы пропустил, а вот… вот, запонки дали, а я их никогда не носил. Потом смотрю, а это вроде GPS, какая-то схема там. Или жучок. Или вообще камера.

Я подал ему гаджет, и Лисицын нахмурился, покрутив маячок в руках. Это тоже не выглядело кустарной вещью, тем более, здесь была камера.

— Надо было выкинуть, — проговорил он, вращая штуковину в руках. — Вдруг бы вас по пути нашли?

— Не подумал, — сочинил я, хотя специально подумал именно об этом.

Я выбрал именно эту камеру, чтобы они не думали, что я слишком профессионально себя веду. Остальное спрячем.

— Хм-м, видел я такие, — задумался Лисицын, глядя на приборчик. — Вот как всё повернулось, значит. Понятно-понятно.

— Но что теперь делать?

— Сейчас я сделаю звонок, — спокойно сказал он. — И про вас забудут. А потом я пойду говорить с тем, кто операцию курировал и кто вообще про эту встречу знал. А завтра буду говорить с тобой, — он посмотрел на меня, — хочу понять, почему ты сделал именно такие выводы. Сейчас бы поговорил, да тут всё на волоске висит, надо быстро соображать.

— Это и правда подстава была? — спросила Наташа.

— Похоже, что да, — Лисицын посмотрел на меня.— Поговорим завтра.

Ко мне домой мы поехали на том же такси, водитель так и ждал неподалёку, ведь интернет не включили до сих пор. В машине мы молчали, а я думал о случившемся. И о том мужике в кепке, и почему во дворце памяти перед глазами сразу появлялась та картина самурая с турецкой саблей.

Но досье этого агента пока нет. Зато было понимание, что этот человек из старой школы, и может быть куда опаснее наглого Зеро…

Офис филиала фирмы «Контур», полночь…

— Слушайте, Леонид Аркадьич, я не знаю, как так получилось, — оправдывался Штерн. — Я не отвечаю за коллег, не знаю, чего они там засаду устроили. Вышло так. Отмазали бы всех потом, зачем панику наводить?

Лисицын сидел за своим столом. Он с усталым видом потёр лоб, затем подошёл к окну и открыл окно, будто ему было жарко. Сразу ворвался ледяной ветер, и Штерн поёжился. Но Лисицын стоял у окна.

— А я думаю, что случайности не было, — сказал Леонид Аркадьевич. — И это не в первый раз такое происходит. В тот раз и утечка была от твоего человека, а то, как ты всё на девочку пытался свалить, тоже странно выглядело.

— Да вы что, Леонид Аркадьич, я же…

— Молчать, — Лисицын вернулся на место и отпил воды.

Вид у него был бледный и усталый.

— С этой турбазой тоже всё неладно получилось, — продолжил он. — Как-то с агентом странно вышло. Необычно. Ждал он будто чего-то. Контакта ждал.

— Леонид Аркадьич, мне надо идти, потому что рано утром… — Штерн начал вставать.

— Сидеть! — рявкнул Лисицын, и его зам испуганно сел на место. — Мне когда парнишка обо всём сказал, в голове как-то всё само сложилось. Вот я и вспомнил, как коллеги пытались брать Стивенсона. Того самого Тумана. Если это он, конечно, был.

— Он же погиб.

— Он погиб, но его агенты остались. Сначала один выпал из окна, а другой был на турбазе, где его застрелили.

Лисицын потёр переносицу, затем ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Я знаю, но к чему… — робко сказал Штерн.

— Думаю, так и было задумано, — шеф задумался. — Кто-то хотел, чтобы на той базе обнаружили и агента, и Наташку, причём совместно. Может быть, хотели, чтобы он её убил. Чтобы выглядело, будто они были заодно, но кто-то зачищает хвосты…

— Но…

— И Холодова туда отправили, чтобы повязал или трупы увидел. Но всё сорвалось.

— Но я не понимаю…

— Я понимаю, — оборвал Лисицын. — И зенки свои не таращь, я тебя насквозь вижу.

Штерн сидел с таким видом, будто он хотел вжаться в кресло.

— Я понял, что сегодня ночью чуть не случилось продолжение того банкета, — продолжал Лисицын. — И что у Стивенсона в городе осталась его резидентура. И я так думаю, ты под его дудку и под дудку Ланге плясал долго.

Он вытер пот со лба, а его заместитель начал бледнеть. Руки мелко затряслись.

— А тут испугался, что раз резидентуру громят, то и до тебя доберутся. Вот и хотел козла отпущения найти, знал же, что Рогов меня не переваривает. Что если будут твёрдые улики, они поверят. Что у меня врагов много, кто этим воспользуется.