– Прежде всего, маэстро, вы ошибочно зовете ван Хальма чужеземцем. Конечно, он родился в Мергане – фамилия говорит сама за себя. Но целых двадцать лет назад Лиесс ван Хальм получил приглашение от нашей академии Наук, и с тех пор живет и работает в Каталии. Он настолько овладел языком, что излагает мысли не хуже первого спорщика Палаты Слова. Также он приобрел поместье в Селезии, где жил и трудился. В Селезии, маэстро! В этом унылом краю руин и рисовых полей! Какой иностранец поселился бы там? Лишь тот, кто постиг каталийскую душу до самых глубин и убедился, что каталийская душа живет в Селезии!

– Я бы поспорил с этим, да не хочу отвлекать.

– Вот и не отвлекайте. Итак, ван Хальм жил в селезском поместье и размышлял о запредельном. Что такое ужас, маэстро? Ужас – это выход за край. Есть структурированный, известный нам мир порядка. За его пределами царит Хаос. Настоящий кошмар увидит тот, кто выглянет туда.

– Это ясно и без ван Хальма.

– Конечно. А вот его вклад: развитие – это тоже шаг за край! Покорение новых земель и новых знаний всегда требует расширения границ. Нужно шагнуть туда, где доселе правил только хаос, исследовать кусочек и сказать: “Теперь эта территория – моя!” Ужас и развитие идут рука об руку. Одно невозможно без другого, словно лики Элиги. Можно сказать даже больше: ужас указывает путь к развитию! Дорога, которая нас пугает, - именно та, которую нужно пройти.

– И куда же привела ван Хальма эта дорога?

Хосе Фларбо вновь протер очки.

– Увы, прямо в бездну. Однажды он разогнал всех слуг, заперся в поместье и перестал отвечать на письма. Один влиятельный человек обеспокоился и приехал к нему в гости, но не смог войти. Осмотрев поместье снаружи, он ощутил тревогу и пригласил доктора. Вместе они выломали дверь, обыскали здание и нашли Лиесса ван Хальма. Философ сидел в своем кабинете, напоминая скелет. Он весил вдвое меньше взрослого мужчины, одежда висела на нем, как на кресте. В углу комнаты гнили кучи испражнений… Ван Хальм два месяца не выходил из кабинета! Ел только то, что смог найти внутри: шторы, корешки книг, подметки с туфель…

Голос Фларбо зловеще притих, оттеняя ужас безумия. И тем более нелепо прозвенел колокольчик на двери. Альваро выругался:

– Тьфу! Кого принесли черти?

– Любителя книг, маэстро. Кого же еще!

Фларбо отправился встречать покупателя, а Альваро так и сидел с книгой в руках. Рассказ его впечатлил. Страшно вышло с философом, даже расхотелось завидовать его успеху. Сам себя заморил голодом – поверить сложно!..

Тем временем из прихожей звучали голоса:

– Ха-ха, сеньора, идите прямо – на них и наткнетесь!

– Прямо-таки наткнусь?..
– Звук шагов, стук удара.
– Ой…

– Я же говорил. Да Силва размещен так, что невозможно пройти мимо.

Альваро навострил уши. Эта дама пришла за его книгой?..

– Чего угодно вашей душе?
– Фларбо задал традиционный вопрос.

Дама ответила быстро, но вдумчиво:

– Моя подруга обожает романы да Силвы. Я спросила: “За что?” - и получила ответ: “Это коллекция женских подвигов и гениальных мужчин”. Я усомнилась в ее словах. Редкий литератор способен описать мужчину умнее себя, а тем более – подвиг, совершенный женщиной.

– Но подруга убедила вас?

– Нет, она обиделась так, будто я посягнула на святое. И вот я здесь, чтобы развенчать подвиги, совершенные героинями Флореса, и уличить в глупости всех его мужских персонажей.

– Ха-ха. Сеньора любит споры?

– Ужасно устала от них. Избегаю, как только могу. Но если уж спор мне навязан, выиграть – дело чести.

Тут Альваро ощутил симпатию к этой даме, а точнее - к ее голосу. Он был мягким, грудным, бархатистым – весьма женственным, надо признать. И этим вот чарующим голосом произносились логичные, полные иронии реплики. Дама была не только женственна, а и умна.

Альваро вышел из укрытия и сказал:

– Сеньора, простите мое вмешательство. Хочу только пожелать вам победы в споре.

Пару секунд, пока дама приглядывалась к нему, Альваро употребил, чтобы рассмотреть ее.

Дама была несколько старше его лет. Одета строго - серое платье в пол, черный шарф, черная же шляпка. Однако лицо… Ее черты, не столь уж правильные, носили тень загадочных далеких берегов и отблеск солнца, заходящего над океаном. Ее губы были худы, но чутки, готовы отразить тончайшую иронию. Ее карие глаза таили в глубинах и печаль, и острый ум, и страсть.

– Доброго дня, маэстро, - сказала дама.
– Вы хорошо знакомы с работами коллеги?

Альваро оценил цепкость ее взгляда. За две секунды наблюдения выяснила и его ранг, и профессию – стало быть, заметила не только браслет, а и мозоль от пера на среднем пальце. Впрочем, главного она не поняла, да и не могла понять: ведь дама не знала да Силву в лицо.

– Я читал их, сеньора, и нашел дешевыми книжонками.

Она повела бровью:

– Отчего же так?

– В книгах да Силвы мужчины умны, а женщины храбры лишь благодаря содействию автора. Например, одна сеньорита попадает в плен к врагу и ничего не боится. Она говорит: “Делайте что угодно, хоть убейте – я не предам свою семью!” Враги ее не убивают, поскольку на то есть политический расчет. Но девица-то не могла знать, каковы расчеты врагов! Выходит так, будто автор лично заглянул к ней в клетку и сказал: “Не бойся, тебя не тронут”.