– Ты не смочь таким путем. Тебе нужен нож.

Рэд уставился на Кляйна, ибо тот говорил по-каталийски.

– Ты знаешь мой язык?

– Я изучать. Я есть считаю, это будет полезно.

По правде, польза была уже сейчас: часовые за дверью не поймут ни слова, даже если навострят уши. Но главную выгоду от познаний Кляйн ожидал в будущем.

– Какого краба я под арестом? Я же выкопал шёнбрун!

Кляйн поставил фонарь на полку и поискал, куда бы сесть. Опустился на нары, брезгливо отодвинув одеяло.

– Ди тойшунг – значит, обман. Нет никакой шёнбрун, каталиец. Ты вырыл простой колодец. Ландау очень зол. Будь радостный, что ты еще жив.

– Как — простой?..
– Рэд передвинулся так, чтобы смотреть прямо в глаза Кляйну.
– Как же так — простой? Этот шёнбрун меня вылечил!

Сочувствие считается позорным качеством для когтя кайзера. Юнкера в училище проходят целый ряд тренировок, направленных на избавление от него. Видимо, Кляйн не полностью овладел наукой: в душе шевельнулось нечто, похожее на жалость.

– Скажи: ты когда-нибудь в жизни видел шёнбрун?

– Сидел в тюрьме с парнем, которого проклял плохой Колодец. С утра до вечера слушал сказки, пока не дал ему по зубам.

– Слушал — не то. Ты видел?

Рэд мотнул головой. Кляйн вынул флягу со шнапсом:

– Хочешь?

– Не заговаривай зубы! Что не так с моим шёнбруном?!

– На дне любого шёнбруна есть клубится туман. Это бывает тоже в простой колодец. Но в шёнбруне под этим туман видно другой мир. Если внимательно смотришь, то видишь странное место и чудовищ.

– Что?.. Но в моем колодце была чистая вода!

– Вот именно.

Рэд потряс головой, чтобы отбросить патлы с глаз. Насколько позволяла веревка, подался к Кляйну, вперил в него свирепый взгляд.

– Что за крабью чушь ты городишь?! Вода была чистой, но шёнбрун же исцелил меня!

Больше всего прочего узника терзало непонимание. Да, сочувствие к слабому – позор для когтя кайзера. Однако вне этой землянки на тысячу верст вокруг нет никого, способного понять их разговор. Кайзер никогда не узнает о том, что здесь произойдет.

– Слушай меня, каталиец. Рассказ будет долгий.

В глубине великой Дангарской империи, скрытый от посторонних глаз густым лесом, находится поселок Дунквальд. Его населяют сотни камней, принадлежащих гильдии рыбаков. Месяц за месяцем и год за годом эти камни занимаются лишь одним делом: роют колодцы. Пробуют разные методы, способы, условия: некоторые легки, другие мучительны, третьи смертельно опасны. Подмастерья рыбаков следят за этим и вносят каждую попытку в книги учета. Когда на дне колодца появляется вода, фишмайстер глядит в нее и подводит итог – а затем колодец зарывают. Путем бесконечных проб и ошибок гильдия рыбаков ищет способ сделать то, что прежде удавалось лишь Сеятелю: создать шёнбрун.

Каждая из тысяч попыток, предпринятых до сих пор, окончилась неудачей.

Полвека назад, когда Дунквальд был основан, к нему относились всерьез. Лучшие мастера гильдии приезжали сюда, чтобы проверить научные теории о шёнбрунах. А кайзер присылал своих лучших агентов следить за экспериментами. Гильдия фишмайстеров владела мистической наукой рыбалки – уже это одно делало ее опасно могучей. Если гильдия, к тому же, научится создавать шёнбруны – ее влияние взлетит до небес! Разумеется, кайзер должен сразу узнать о таком событии.

Миновало полвека. Ни один колодец, вырытый в нечеловеческих условиях, не стал волшебным. И рыбаки, и когти кайзера почти разуверились в успехе. Как одни, так и другие больше не рвались в Дунквальд. Дежурили в этой забытой богом дыре уже не лучшие, а самые невезучие и низкородные. И вот худой жребий – отслужить в Дунквальде десять бесконечных лет – выпал двум молодым мужчинам. Фишмайстеру Фритьофу не посчастливилось иметь в жилах долю чинхарской крови. А коготь кайзера Вольф был орлом всего лишь во втором поколении: еще его дед ходил в зайцах. На них и пал выбор, когда решалось, кому из золотой столицы ехать в морозную глушь.

Вольф служил кайзеру и должен был, по идее, следить за Фритьофом. А Фритьоф, верный слуга гильдии, должен был стараться скрыть от Вольфа секреты. Но вышло так, что ехали они в одном и том же вагоне. За недели пути они стали товарищами и решили помочь друг другу выбраться из Дунквальда, как только выпадет шанс.

Вольф избрал скромный путь: взяв с собой несколько словарей и ворох иностранных газет, принялся изучать каталийский язык. Коготь рассудил так: Каталия и верою, и нравом чужда Дангару. Рано или поздно кайзер задумает войну, и его величеству понадобятся офицеры, знающие каталийский. Тогда Вольф напомнит о себе – и взлетит по службе.