– Важна ли для вас правда, сеньор?

– Несомненно. Правдивое описание достоинств покойного доктора – такова моя цель.

Дворецкий ответил с поклоном:

– Мое имя Эмиль Диале. Буду рад помочь. Служил доктору Хуанесу двенадцать лет. Пройдемте в кабинет, и я отвечу на все вопросы.

– Не пригласите ли также вдову покойного, сеньору Хуанес?

– Зачем? – удивился дворецкий.

– С тою же целью – для беседы. Или она велела не беспокоить?

– Нет, не велела, просто не вижу смысла. Но коли настаиваете – позову.

Подволакивая ногу, Эмиль подошел к лестнице, но подниматься не стал. Просто задрал голову и крикнул в сторону второго этажа:

– Сеньора, молодые люди пришли писать книгу! О сеньоре!

Решив, что этого хватит для уведомления хозяйки, Эмиль вернулся к гостям и указал путь в кабинет.

– Прошу сюда, сеньоры. Вот здесь все и происходило.

У Альваро захватило дух от полноты и точности картины. Это был совершенный кабинет врача, словно списанный с книжных страниц. Здесь имелось все, что приходит на ум при слове «медицина»: стеклянный стеллаж с пузырьками лекарств, кушетка под зеленой простыней, секретер на дюжину ящичков, скелет с непостижимо белыми зубами, огромный рисунок человека в разрезе, вешалка с халатами и колпаками… Была также пара уютных кресел, как нарочно созданная для беседы с выздоравливающими: «Что скажете, сеньор? Идем на поправку?» - «Вашими стараниями, доктор, лишь вашими стараниями!» А в дальней стене виднелся проход в операционную, где стоял, раздвигая собою пространство, хирургический стол.

– Прекрасно! – выронил Альваро. – Об одном этом месте можно написать главу!

– Доктор Хуанес принимал здесь каждый день. Садитесь, сеньоры. Что желаете узнать?

Друзья разместились в креслах, а Эмиль сел на кушетку.

– Начните с того, что сами считаете важным.

Без колебаний Эмиль заявил:

– Доктор Хуанес был очень хорошим человеком.

И в подтверждение тому повел рассказ.

Солантийская экспедиция прославила всех офицеров «Санта Элизы», в том числе и судового врача. Гарсиа Хуанес уходил в плаванье обычным доктором, вернулся – героем. Недолго думая, он открыл практику в Лаэрте, и пациенты сразу выстроились в очередь. Сперва шли не столько за лечением, как за сенсацией. Но с первого же приема пациенты выходили абсолютно очарованными и больше не вспоминали других докторов. Гарсиа Хуанес имел одну уникальную черту: он любил слушать.

Как правило, врачи ненавидят болтовню. «Сильно болит? Здесь? Режуще? Кровь в стуле? Давно началось?.. Все ясно». От пациента не ожидается ничего, кроме отрывистых ответов: «Да, тут, ой-ой, как ножом, третьего дня». Даже вопрос: «Я скоро поправлюсь?» - иные доктора принимают за оскорбление. Но Гарсиа Хуанес был не таков. Он мог добрых полчаса сидеть с чашкой чаю и слушать рассказы пациента. А ведь известно: ничего нет слаще для больного, чем расписать во всех красочных деталях свою хворь!

Что касается медицинских знаний, то здесь Хуанес был не лучше иных докторов, но, пожалуй, и не хуже. В одной сфере он совершил ряд открытий – а именно, по части сердечно-сосудистой системы. Хуанес изобрел пару снадобий, изменяющих кровяное давление, чем весьма порадовал гипо- и гипертоников.

С годами у доктора сложилась обширная клиентура. Простым обреро его услуги были не по карману, зато к нему захаживали высшие офицеры, доны и даже аллены. И все выходили с наилучшим впечатлением, ибо…

– Здравствуйте, здравствуйте, дорогие сеньоры!

В дверях кабинета появилась вдова. Сложно сказать, было ли это вызвано ее новым статусом или давно вошло в привычку: сия пожилая дама отчаянно молодилась. Одежда и украшения силились отнять лет десять-пятнадцать, но морщины на шее неумолимо возвращали отнятое. Бросались в глаза ее волосы: они вились так безудержно, что напоминали не то облако, не то копну овечьей шерсти.

– Доброго дня, сеньора Хуанес. Наши соболезнования.

Вдова отрезала:

– Нельзя, я запрещаю! Гарсиа жил светло, и теперь ушел в синеву. Я радуюсь за него, и вы должны.

– О, да. На древе синхо – только синие ленты. Никогда прежде мы не видели такого. Ваш муж был прекрасным человеком.

– Это правда, достойная Свитка! …Но позвольте, отчего вы не пьете чай? Эмиль, ты не подал чаю?!

Дворецкий без лишней поспешности поднялся с кушетки:

– Сеньоры желали ответов, а не питья.

– Бесстыдная невежливость! Ступайте и принесите чай!

Она гневно встряхнула головой, приведя кудри в колебательное движение. Эмиль процедил:

– Сию минуту, госпожа, - и пошаркал на кухню.

Друзья отрекомендовали себя. Альваро уступил сеньоре свое кресло. Вдова наградила его комплиментом, села и спросила:

– Скажите же, молодые люди, от каких болезней исцелил вас мой муж?

– Мы не…

– Постойте, я сама догадаюсь. Вы, сеньор Герейра, явно склонны к малокровию. Супруга откармливала вас говядиной с красным вином, но это не помогало, пока Гарсиа не прописал укрепляющий бальзам. А вы, сеньор да Силва… дайте-ка подумать… ну, конечно! Ваши губы и глаза выдают поэтический нрав. А коль так, ваше сердце уязвимо к житейским коллизиям. Гарсиа часто имел дело с такими случаями!