Придумала бы, как разобраться в том хаосе, что творился у меня внутри, и превратить это во что-то, что стоило услышать.

Не знаю, сколько прошло времени, но к моей двери приблизилась еще одна пара ног. Я чувствовала, что это не Андреас или Доминик.

Мое тело напряглось в ожидании чьего-то голоса с той стороны. Но вот что на самом деле произошло: щелкнул замок, и в мою комнату ворвался Джейкоб.

Мой пульс участился, и я рывком приподнялась с одеяла.

– Что ты делаешь?

Он пинком захлопнул за собой дверь, но после этого встал перед ней, скрестив руки на груди. Словно не видел проблемы в том, что вторгся в мою частную жизнь, но теперь все же ставил точку в нарушении моего личного пространства.

– Ты пряталась здесь весь день, – заметил он.

В его ледяных глазах тлела эмоция, которую я не могла определить.

– Кажется, мы уже выяснили, что в одиночку действовать бесполезно.

Я по инерции бросила на него сердитый взгляд – в основном потому, что не могла с этим поспорить.

– И ты решил, что можешь мне помочь?

Его взгляд пронзал меня насквозь так же, как когда-то ядовитые шипы.

– Думаю, я здесь единственный, кто знает, каково это – жить с фактом, что ты по собственной воле причинил боль тому, кто этого не заслуживал.

Его слова ударили прямо в цель. Вздрогнув, я опустила голову.

Мой голос прозвучал хрипло:

– Я остановилась, как только поняла, кто это.

– Знаю. Ты осознала свою ошибку намного быстрее, чем я. Так что хотя бы можешь отдать себе в этом должное.

Подтянув колени к груди, я обхватила их руками.

– Я лишь доказала, что те, кто хотел нашей смерти, были правы. Показала, что и правда не могу себя контролировать и причиняю боль даже тем, кого не хочу ранить. Я чуть его не убила.

– А я чуть не убил тебя, – тихо сказал Джейкоб. – Может быть, не настолько прямым способом, но мы оба знаем, что это я подтолкнул тебя к краю. Пускай ты меня и не простила, но, похоже, ты все же не считаешь, что я заслуживаю оказаться стертым с лица земли.

Его слова были наполнены болью и сожалением. С трудом сглотнув, я подняла на него взгляд.

На предплечье в том месте, которое он порезал себе этим утром, была свежая повязка. Та, которую использовала я, промокла насквозь, когда теневые бросили его в океан.

Его голос звучал спокойнее, чем тогда, когда он передо мной открылся, но боль никуда не делась.

Теперь я могла понять его так, как не понимала прежде. Если бы я могла вскрыть себе грудную клетку и вытащить те части себя, которые хранили мою кричащую силу, то не уверена, что не попыталась бы.

Я не могла подобрать слова, чтобы ответить на его заявление.

– Мы были знакомы уже столько лет. А Билли меня почти не знал, а я сделала с ним это… В любом случае дело не в том, простил бы он меня или нет.

– Да. Важно, чтобы ты сама себя простила, – согласился Джейкоб. – Ты думаешь, что поступила хуже, чем я? Что ты заслуживаешь худшего, чем я?

Я закрыла глаза. Почему-то мне было больно даже пытаться ответить на этот вопрос.

– Не знаю. Я спорила с Ролликом и отказывалась тренироваться, чтобы научиться лучше контролировать свою силу. А заплатить за это пришлось Билли.

Ноги Джейкоба тихо ступали по ковру. Кровать прогнулась – он осторожно опустился на край в паре футов от меня.

– Ты была напугана. Ты была напугана и загнана в угол, и все же в основном тебе удалось напасть только на тех, кто действительно представлял угрозу.

– Не уверена, что «в основном» – это хороший результат.

– Может, и нет. Но я тоже был там, Рива. Он выскочил из тени и побежал на причал так быстро, что в первую секунду я даже не мог понять, на чьей он стороне, и мог бы ошибиться так же, как ты.

Я смотрела на него, прищурившись.

– Хочешь сказать, то, что я с ним сделала, – это нормально?

Поджав губы, Джейкоб посмотрел мне в глаза.

– Я лишь говорю, что ошибиться было очень легко. Если бы ты ошиблась в обратную сторону, а он присоединился к атаке, мы все могли бы погибнуть.

Я чуть не рассмеялась при мысли о том, что фавн Билли, самый милый из встреченных нами теневых, примчался бы, чтобы всех нас перебить. Но в этом не было ничего смешного.

– Мне не нравится то, что я чувствую, когда использую свою силу, – призналась я после минутного молчания. – Или, может, дело в том, что мне это слишком сильно нравится. Что, если, используя ее чаще, мне будет еще труднее остановиться?