И один большой рисунок, явно нарисованный самим Артёмом, абстрактный орнамент. Неплохая работа, чувствуется, что он тоже был художником.

Я открыл шкаф. Одежды было много, и вся гигантских размеров. Оверсайз, как услужливо снова всплыло у меня в голове. Я снял куртку, посмотрел на себя в зеркало на дверце шкафа. Футболка висела на мне как на вешалке. Джинсы держались только на ремне.

Артём весил килограммов шестьдесят, не больше. При росте метр восемьдесят. Как можно быть настолько худым?

В ящике стола нашлись блокноты, ещё три штуки. Я открыл первый. Внутри оказалось много эскизов. Качество неровное, несколько очень хороших, остальные слабее. Артём явно то старался, то делал кое-как. Во втором блокноте были только карандашные наброски. Третий был почти пустым. На первой странице написано: «Начать нормально работать с понедельника». Дата восемь месяцев назад. Остальные страницы чистые.

Дневник, наверное. Понедельник, судя по всему, так и не наступил.

Артём, ты умел рисовать, это же видно. Просто решил почему-то, что это неважно.

Слуг не было, очевидно. Порядок никто наводить не собирался. Значит, это теперь моя работа.

Я не привык убираться сам, тридцать лет за меня это делали другие. Но я привык к порядку. Это разные вещи. Одно дело привычка жить в комфортных условиях. Другое дело потребность в пространстве, где всё на своих местах. Второе у меня было всегда, ещё до двора, ещё в детстве.

В беспорядке я не умел думать. А думать мне сейчас нужно было много. Поэтому выбора не было, решил заняться этим сам.

Следующие два часа я разбирал, мыл, складывал и протирал.

Гора одежды на стуле оказалась не такой страшной. Большую часть я сложил в шкаф, остальное отправил в стирку. С устройством стиральной машины получилось разобраться с третьей попытки. Руки помнили всё, но если голова начинала пытаться думать — ничего не получалось. Посуду перемыл всю, даже ту, что стояла в шкафчике. Вытер стол и подоконник. Полил засохшее растение, может, его ещё можно спасти.

В процессе уборки заодно нашёл под раковиной пакет с гречкой, начатую пачку риса и банку тушёнки. Ну, хоть какая-то еда в доме есть. Ещё нашёл какой-то странный прибор, убрал его в ящик стола. Потом разберусь.

К одиннадцати вечера квартира выглядела как жилое помещение. Даже вполне себе уютно.

Когда я уже мыл руки после уборки, в дверь постучали. Резкий, нетерпеливый стук. Интересно, кто это на этот раз?

На пороге стояла девушка. Подсознание автоматически подсказало мне, что это и есть Соня. Тёмные волосы, правильные черты лица. Выражение лица как у человека, который шёл сюда с какой-то готовой речью.

— Значит, ты дома, — сказала она вместо приветствия. — Значит, телефон работает. Значит, ты просто не отвечал.

— Добрый вечер, — в ответ поздоровался я.

Она на секунду сбилась. Видимо, не то ожидала услышать.

— Не надо мне тут никаких «добрый вечер», — она переступила порог, не дожидаясь приглашения, огляделась. — О, ты убрался. Впервые за полгода, наверное.

Я не ответил. Молча встал возле стены, ожидая, что она скажет дальше. И её понесло.

Оказывается, в тот день, какой именно день, я так и не понял, Артём поставил лайк на фотографию какой-то девушки. Что такое лайк я тоже не понял. Соня увидела это вечером, и, поссорившись с Артёмом, ушла. С тех пор прошло, судя по её словам, пять дней, в течение которых она отправила несколько сообщений, позвонила трижды, получила тишину в ответ и пришла лично.

Соня говорила быстро и эмоционально, с примерами и датами. Готовилась к этому разговору заранее, это было видно.

Я слушал и не перебивал.

Когда она, наконец, сделала паузу, не потому что закончила, а просто чтобы выдохнуть, я спокойно сказал:

— Соня. Я выслушал тебя внимательно. А зачем ты пришла сейчас, можешь мне объяснить?

Она уставилась на меня.

— Что? — переспросила она.

— Я выслушал всю твою речь, и мне нечего тебе ответить, — заявил я. — Время позднее. Выслушивать подобные скандалы у меня нет ни сил, ни желания.

Соня молчала. Смотрела на меня с удивлённым выражением лица и молчала.

— Артём, что с тобой? — наконец спросила она. — Ты же никогда так не разговаривал. Орал в ответ, или игнорировал меня.

Артёму явно стоило научиться решать конфликты.

— Люди меняются, — спокойно ответил я.

Она ещё немного помолчала.

— Я…мы… когда-нибудь поговорим нормально? — растерянно спросила она. Тон у неё заметно изменился.

— Когда ты будешь готова к нормальному разговору, приходи, — предложил я.