— Но, Ваше Высочество… Это же леди Свон. Вы уверены, что ей стоит оставаться тут на ночь? — продолжал пререкаться лорд Тарвин.

Это он зря. Судя по тому, как дрожал от злости голос чудища, моё состояние уже достаточно его разозлило.

Даже я не решилась бы спорить.

Но не Рамон.

Он уверенно описывал, насколько я недостойна, и предлагал отправить меня в комнату и приставить прислужницу. Или действительно — отправить к целителю и утром исключить из Отбора.

— Мы уже определили финалисток. Они создадут нужную картинку выбора. А кандидатура леди Сантэй уже одобрена Императором. В леди Свон больше нет необходимости, — привёл он решающий аргумент.

От подобного заявления коротыша, я подавилась ложкой гадости, которую в меня пытались влить, и открыла глаза, пытаясь сфокусировать картинку.

Да, всё выглядело так же, как звучало.

Чёрные глаза чудища — прожигающие меня и секретаря по очереди.

И лорд Тарвин — мечущийся по спальне ректора.

Предложение избавиться от недостойной ассистентки с его уст звучало весьма двусмысленно. Я бы сказала — почти угрожающе.

Даже с затуманенной головой и полным ртом горькой жидкости, я не стала молчать. Они ещё ни золотого не заплатили за все мои мучения — а уже собрались избавиться.

Неслыханная наглость.

— И правда… Мавр сделал своё дело, мавр может удалиться. Прикопайте меня в лесу или оставьте подыхать в комнате. Кому какое дело, раз роль уже сыграна, — прохрипела я, пытаясь добавить в тон язвительности, и тут же была прижата к груди ректора.

Поток дальнейших комментариев пресекла мужская рука, которая буквально закрыла мне рот. Гневная тирада превратилась в невнятное, жалобное мычание.

По крайней мере — моя. Ректор же молчать не стал.

— Ещё одно слово, Рамон, и тебе понадобится артефакт левитации. Учти, под моим окном – река, а не кусты. Выловят тебя где-то у южной границы, — рыкнули в ответ.

Что-то пробормотав, коротыш быстро покинул комнату. Летать секретарю Императора совсем не хотелось.

Дверь хлопнула, а меня отпустили.

— Кажется, он не любит плавать, — прокомментировала я бегство злобного коротыша, а потом посмотрела на хмурого принца:

— Вы всех несогласных выкидываете в окно или только тех, кто прав? — прошептала, ощутив на голове холодную ладонь.

Фердинанд грустно улыбнулся:

— Некоторых я ещё и целую, — пошутил в ответ.

Представив, как он пугает Рамона поцелуями, я расплылась в улыбке… и тут же мой рот открыли — и влили туда ещё ложку горькой жижи.

***

Ещё несколько часов заботливый строгий начальник отпаивал меня странной жидкостью, пресекая все попытки что-то сказать, спросить или сопротивляться.

Когда от третьего стакана осталась лишь ложка, Фердинанд вздохнул и пошёл за следующим.

Количество влитой в меня жидкости впечатляло, а от одного её вида начинало мутить.

Отвернувшись от очередной порции горького пойла, я всё же сумела задать вопрос:

— Спасибо, но мне уже лучше, и нужен перерыв, — отодвинула протянутый стакан, который тут же поставили на тумбочку. — Почему вы не отнесли меня к целителю? — тихо спросила, рассматривая непривычно нарядного ректора.

На нем снова была белая рубашка, а волосы растрепаны, будто он гулял в ветреную погоду.

— Чтобы о вашем отравлении с утра знала вся Академия? — произнёс он, кинул ложку в стакан, а потом погладил меня по волосам.

Странно.

В чёрных глазах больше не было злости — усталость и что-то ещё.

Беспокойство?

— К Монике? Она декан ведьм и наверняка знает, чем такое лечить, — предложила я другой вариант.

— И начнет задавать вопросы. Как и другие девушки. Если бы вы не сбежали с ужина, знали бы, что я должен провести несколько дней во дворце и следить за подготовкой к первому балу претенденток. А не нянчить свою капризную помощницу, — сухо ответил он, качая головой.

— Не вижу связи. Если вы оставите меня с Моникой, можете вернуться во дворец. И как вообще вы меня нашли? — задала резонный вопрос.

Я слышала, как все покинули факультет Красоты, и вряд ли я валялась в туалете до полуночи.

— Мишель. К счастью, она решила проверить, как вы после ужина. Не застав никого в комнате, сообщила Рамону. Нам повезло. К утру вам было бы совсем плохо, — почти ласково сказал Фердинанд.

Снова в его голосе появилось что-то непривычное. Нежность?

Они явно нашли друг друга… В голове всплыли слова Рамона.

Значит, победительница уже выбрана, и всё остальное — просто картинка для отвода глаз.

Тем более странным было внимание Мишель. Непонятно, стоит ли расценивать такое участие как заботу — или как излишний интерес к вероятной конкурентке.

Урезонив себя, что мне нет никакого дела до чужих мотивов, я чуть поднялась, вцепилась в массивную руку принца и попыталась сесть ровнее. Если бы не шаталась — было бы почти убедительно.

— Простите за беспокойство. Просто отнесите меня к Монике, она не станет болтать – обещаю, — тихо прошептала и всё же пошатнулась в сторону.