По закону яблока на голову, как только я испытаю благодарность к чудищу — он обязательно покажет, что зря.

Я всё-таки решилась купить неправильное платье, помимо тех, что рекомендовал его ректорское высочество… И тут прилетело то самое яблоко.

— Я прошу прощения, леди Свон, но Его Высочество приказали спрятать это платье и никому не продавать. Оно слишком яркое. Я вынуждена вам отказать, — смущённо произнесла дама.

Истерить и требовать свое?

А смысл?

Моя истерика никак не отменит приказ целого ПРЫНЦА.

А потому я криво улыбнулась, сложила в магтелегу три пресных платья и посмотрела на Мишель.

Фиалка бледнела, краснела и явно пыталась подобрать слова.

Пришлось облегчить муки ее совести:

— Вы не могли знать о моем несостоявшемся замужестве, леди Сантэй. Это уже неважно. Время прошло, и я смирилась, — погладила девушку по руке.

Она натянула улыбку, но напряжение никуда не ушло.

Чем дольше мы катались по городу, тем больше меня смущала погруженная в раздумья фиалка.

Стоило ей забыть про своё цветочное амплуа и лицо Мишель будто менялось. Исчезала наивность, улетучивалось показное сожаление. В почти детских чертах всё чаще сквозила легкая досада — и это поневоле заставляло задуматься, присмотреться повнимательнее.

Если бы это была любая другая девушка, я бы решила, что переживает она вовсе не из-за моих слёз, а оттого, что всё пошло не по её сценарию.

Будь на её месте Констанция — она бы вызвала Фердинанда, чтобы продемонстрировать, насколько неподходящая у него ассистентка. Мол, несмотря на все уговоры, выбрала ужасное платье — такую нужно срочно менять.

А теперь бы сидела в экипаже расстроенная, что всё пошло не по плану.

Но это ведь Мишель. Вряд ли она из тех, кто способен так убедительно притворяться всё это время. И зачем ей это?

Остаток походов по лавкам выдался скучным: платки, украшения и брошки.

Мишель смотрела на всё с натянутой улыбкой, выбирая строго под наряды.

А я вовсе не смотрела. Под мои платья разве что кулон, который дал принц. А уши у Юлианны не были проколоты, и меня это устраивало.

Обедали мы с леди Сантэй в городе, а ужин прошёл уже привычно.

Рамон так и не обмолвился о кошеле с золотом, а я решила: это плата за услуги няньки.

Да и наверняка денюжки были казенные. Или из кармана самого Фердинанда.

Если бы я только знала, что будет дальше… лучше бы вернула их сразу.

Следующим утром Рамон снова постучал в мою дверь, с тем же строго-просящим выражением.

— Вам не стоит соглашаться на прогулку, дождь обещают, — тихо сказал он и, покосившись в коридор, вышел.

Ясненько.

Монеты были точно не на шопинг. Приняв их, я фактически согласилась нянчить будущую принцессу.

Пришлось отрабатывать.

Показывать Мишель Академию, гулять по саду чуть ли не за ручку и приторно улыбаться.

Почему приторно? Потому что меня раздражало, что милая фиалка ходит по Академии и не стесняясь рассматривает, что и где изменит на свой вкус.

Да, вчера я думала, что мне послышалось. Но нет.

Ещё не выиграв Отбор, Мишель Сантэй уже возомнила себя невестой принца. А её фраза, на которую я не обратила внимания в первый раз, прозвучала еще по меньшей мере раз десять.

Вероятно, девушка ждала от меня подтверждения, что на принца никаких видов я не имею. Но увы.

Такого приказа никто не давал, а доверительных отношений с этой загадочной фиалкой у нас не выйдет.

Порадовалась я только одному — когда мы вошли на полигон ведьм.

Видеть Монику было почти как вернуться домой с командировки. И ведьма ответила мне такой же улыбкой.

Сегодня адепты удачно отрабатывали магию растений, и как из семян прорастали целые кусты — показалось будущей принцессе интересным.

— Тебя что, назначили её нянькой? — прошептала подруга, наблюдая, как Мишель ходит между адептами с видом строгого профессора.

— Вроде того. Причем под видом дела Имперской важности, — улыбнулась я в ответ.

Да уж, за такое одного кошелька золота мало.

— Смотри, подруга, мутная какая-то твоя фаворитка. Всё это только ширма, — Моника обвела фигуру девушки рукой. — Ты с ней поосторожнее, — едва слышно предупредила.

Интуиции ведьмы я верила, но деваться было некуда.