– Как вы их контролируете? – спросил секретарь. – Неужели кабельная связь?

– От каждого объекта проложен кабель оптической связи, – объяснил майор. – Длина от двадцати до пятидесяти километров, а дальше сигнал идёт по очень тонкому и прочному кабелю через цепочку погружённых на разную глубину дронов на спутник связи. Это самая сложная и уязвимая часть проекта. Проще было минировать разлом и подбросить муляжи, чем обеспечить их контроль. Управление связью и подрыв ядерных зарядов осуществляются через тот же спутник на ближний к поверхности дрон, а потом по кабелю. Дроны приходится заглублять при сильном волнении или приближении кораблей. Есть и резервное управление, но оно не обеспечит передачу изображения.

– Остались два муляжа, – сказал кто-то из офицеров. – Их поиски не займут больше месяца, и столько же будут наращивать силы.

– Да, примерно два месяца, – согласился майор, – а потом начнётся!

– Скоро будет Ла-Манш, – сказал Павел Меньшов, – а потом пять минут лететь до контрольного центра. Вы уже решили, что будете делать дальше?

Вопрос был задан Зое, сидевшей в соседнем кресле летящей в Англию «Самары-1100», а работавший в частном агентстве «Московский детектив» Павел был нанят отцом девушки для её сопровождения и охраны.

– Сначала кладбище, – ответила она, – а потом будет остальное. Их похоронили в Челсфорде, у меня есть номер могилы.

– И многое входит в «остальное»? – спросил Меньшов. – Поймите правильно, Зоя, я должен обеспечить вашу безопасность, а для этого нужно хотя бы приблизительно знать, чем будем заниматься. Алексей Николаевич сказал, что я должен выполнять ваши капризы, если они не будут мешать моей работе.

– Я не буду капризничать, – улыбнулась девушка. – Вы ведь детектив, Павел? Или вас обучали только работе телохранителя?

– Меня учили понемногу чему-нибудь и как-нибудь, – вернул он улыбку. – Неужели хотите с моей помощью узнать причину гибели своего парня?

– Я говорила со специалистами, – ответила Зоя. – Так вот, из пятидесяти с лишним тысяч машин «Волга 3000» в России не упала ни одна! Был случай отказа основного накопителя, но машина приземлилась на резервном. Остальные аварии произошли на земле при столкновении с другими транспортными средствами или при покушениях.

– Мне тоже кажется странным это падение и последующий пожар, – согласился Павел. – Но у нас нет никаких зацепок. К тому же очень сложно работать в чужой стране, и эта работа не для молоденькой девушки. Если их кто-то убил, вы рискуете жизнью, а я – репутацией.

– Это у других нет зацепок, а у меня они есть! – возразила она. – Я каждый день много общалась с Олегом, и за день до катастрофы он сообщил, что отец встретился с замом бывшего мэра Москвы, который обещал устроить им экскурсию в старинный замок с настоящими приведениями. Из этой экскурсии они и не вернулись. Это зацепка?

– Пожалуй, – вынужден был согласиться Павел. – У мэра были два заместителя, остаётся выяснить, с кем из них встречались.

– Я уже выяснила. Это Фёдор Иванович Угрюмов. У Третьяковых нет близких родственников, но остались друзья. Я знаю жену одного из них. Она и сказала, что Виктор Николаевич был в хороших отношениях с Угрюмовым, а к Фрадкову, наоборот, чувствовал неприязнь. На запрос получила ответ, что никого из них сейчас нет в России. И ещё я знаю, что Третьяковы остановились в старом «Хилтоне» и в каком номере! Скачала и распечатала фотографии обоих замов, и есть фото семьи Олега. С этим уже можно работать?

– Давайте договоримся, что я попробую кое-что выяснить, а вы в это время, как примерная девочка, посидите в номере? Иначе я и сам не смогу работать, и вам не дам.

– Договорились, – согласилась Зоя. – Под нами вода. Это Ла-Манш?

– Ла Манш, – ответил он и невольно уже не в первый раз залюбовался девушкой.

В России много красивых женщин, потому что не так уж сложно собрать пятьдесят тысяч рублей на коррекцию внешности и просидеть два вечера в кабинете косметолога. Можно даже выпрямить кривые ноги, только это дороже и дольше. Эта красота была обманкой для мужчин, потому что не закреплялась в генах и не передавалась детям. А у Зои она была природная, да такая, что притягивала взгляды уже в её пятнадцать лет. В этой девушке не было изъянов, и для описания не годились слова. На неё хотелось смотреть, как на произведение искусства. Он и смотрел, решив для себя, что ни за что не позволит ей собой рисковать.

– Вариант с кладбищем ничего не дал, – сказал Николай. – Прах привезли работники консульства, они же всё оплатили. Из архивов полиции тоже не выудил ничего интересного. Узнал, что они поселились в триста двенадцатом номере старого «Хилтона», а машина упала за городской чертой. Один из работников отеля показал, что в номер к Третьяковым два вечера подряд приходил какой-то мужчина. Заходил вместе с Виктором, поэтому у него не проверили документы. Они даже составили фоторобот, но по полученной картинке можно опознать каждого третьего лондонца.

Он только что приехал в агентство и сразу же отчитался напарнику.

– Базы данных социальных служб тоже не дали ничего интересного, – отозвался работавший с коммом Сергей. – Объявления обработали и составили список медицинских центров. Всего полторы сотни потенциальных клиентов и тридцать два центра с нужными возможностями. Из них восемнадцать находятся в Лондоне и его окрестностях. Я попробовал забраться в их базы данных и получил по рукам. Хорошо, что работал с левым коммом, а то уже засветился бы.