Шрифт:
На губах до сих пор держится вкус поцелуя.
Если бы это было возможно — я бы спрятала его в коробку и хранила всю жизнь.
В тридцать лет глупо мечтать о таких глупостях, но мне все равно.
Я наношу легкий макияж, подбираю волосы, чтобы открыть шею.
Из всех вещей у меня только то, что всегда хранила у няни Капитошки в маленькой спортивной сумке «на всякий пожарный случай». Само собой, это не белье от «ВС», а простая шелковая пижама. Но по крайней мере она хорошо на мне сидит, и у меня нет проблем с фигурой.
В гостиной есть свечи и я зажигаю их все — около десятка.
Откупориваю вино и первый бокал выпиваю «грязно»: сразу весь, жадными глотками.
Чтобы сразу закружилась голова и выключились тормоза.
Когда в дверном замке проворачивается ключ, я уже совсем не хочу думать о последствиях своего следующего шага.
Я просто иду навстречу Рэйну и намеренно отвожу его руку, когда пытается нащупать выключатель на стене.
От него сумасшедше пахнет дождем и дымом.
— Рэйн… — Улыбаюсь его имени и отчаянно смело обнимаю своего Дьявола за шею. — Мой Рэйн…
Он напряжен и натянут, вибрирует внутренней злостью, словно высоковольтный провод под напряжением.
— Ты вообще реальная сейчас или снова мне снишься? — злой смех. Жестко берет за задницу, притягивает к себе, выдыхает, когда подтягиваюсь и обнимаю его ногами за талию. — Сдурею, если утром тебя снова не будет в моей постели.
Я не знаю, что будет утром.
Поэтому просто берусь за верхнюю пуговицу его рубашки.
Он хотел меня дурную и оторванную?
В тридцать лет самое время стать такой.
Хотя бы на эти несколько ночей.
Он думал обо мне…» — мысль стучит в висках, как ненормальная: громкими тяжелыми толчками, как будто мы уже занимаемся сексом в своих мыслях.
Все эти годы я бегала от мыслей о том, что где-то внутри меня живет женщина, которой нужно, чтобы ее любили, ласкали, доставляли удовольствие. Чтобы рядом был Мужчина, от которого до сладкой дрожи в теле кружится голова, приятно болят соски и между ног ноет от потребности быть наполненной.
Мне одновременно и приятно, и больно.
Потому что сбывшаяся мечта на самом деле все равно никогда не станет реальной.
Рэйн несет меня в спальню, пяткой закрывает за нами дверь.
На мгновение во мне просыпается та испуганная Анфиса, которая впервые вошла к нему в квартиру, и я непроизвольно отклоняюсь, когда Рэйн тянется губами к моим губам.
В темноте комнаты, в тусклом сером луче лунного света его глаза становятся темнее и злее.
Я жмурюсь.
Не думать, что для меня это может стать чем-то большим, чем «плата за защиту», а для него так и останется лишь прихотью и местью отцу.
Мне не повезло родиться в этой жизни, хотя. Наверняка многие женщины сказали бы, что просто бешусь: бриллианты, автомобили, меха, квартиры… За это можно потерпеть сломанные ребра и не заживающие гематомы. Подумаешь.
— Ты, блядь, где сейчас? — Рэйн бросает меня на кровать и ладонями прижимает колени к матрасу, мешая стыдливо сдвинуть ноги. — Кого мне еще убить, чтобы сейчас в твоей башке был только я?!
Мне нравится его грубость.
Она… очень мужественная, настоящая. Этот рык и побелевшие от напряжения стиснутые губы, пока ждет ответ. Как будто если я скажу, что думаю о цвете обоев, он просто развернется и уйдет. Потому что не такой, как Островский. Потому что боится быть таким, как он и никогда не возьмет женщину силой, даже если не закроет свою проклятую потребность.
— Мне холодно, — говорю дрожащими губами и мое тело внезапно действительно начинает потряхивать от крепкого озноба. — Согрей меня… Пожалуйста, Рэйн.
Даже голос меняется: идет откуда-то изнутри, из внезапно проснувшейся женской сущности, которой необходимо слиться именно с этим мужчиной. Прямо сейчас.
Глава 37: Анфиса
Рэйн сдергивает рубашку — пуговицы разлетаются в стороны, словно маленькие градины.
Бросает ее на пол.
На бледной коже столько старых кривых шрамов, что я невольно стону от боли. Просто смотрю на эти резкие уродливые штрихи прошлого — и меня словно режут в ответ: по груди, животу, плечам и запястьям.
В тот день, когда мы впервые встретились, он был в крови.
И в день свадьбы, его кровь была…
— Смотри на меня, — приказывает мой Дьявол. — Я хочу знать, что ты — настоящая. Поняла? Глаза в глаза.
Он ставил ладони по обе стороны моих бедер, и даже без прямого физического контакта, я чувствую жар под его кожей сквозь тонкий шелк пижамы.