— На этой выставке также будут представлены работы, созданные для Императорского конкурса. «Жемчужина мудрости» Василия Фридриховича — в центре экспозиции, она будет преподнесена императору в дар. Но конкурсные работы — лишь часть выставки. Нам нужно показать историю длиной в тысячу лет. И вы должны отобрать не менее пятидесяти наиболее достойных экспонатов.

Он повернулся к Климову.

— Николай Севастьянович уже подготовил перечень доступных площадок и каталоги основных государственных коллекций. В вашем распоряжении будут фонды Бриллиантовой палаты в Москве, Алмазной комнаты здесь, в Петербурге, а также музейные собрания Эрмитажа, Исторического музея и ряда частных коллекций, владельцы которых готовы предоставить экспонаты на время выставки.

Климов молча кивнул. Министр поднялся из-за стола, на ходу застёгивая пиджак.

— Сейчас, боюсь, я вынужден вас покинуть — через час у меня совещание по протоколу визита. Но помещение в вашем распоряжении, мои секретари — тоже. Работайте, господа. Я вынужден просить вас поторопиться и подготовить список за несколько дней.

Он пожал руку каждому из нас и вышел, оставив нас в небольшой растерянности. Климов остался, разложив на столе каталоги и справочники.

Дверь закрылась. Мы с Грандмастерами посмотрели друг на друга.

— Верно ли я понимаю, что мы должны подготовить список по периодам? — спросил Василий.

— Именно, — кивнул Климов. — Вам предоставлена полная свобода, господа. Его императорское величество и мой начальник доверяют вашим компетенциям.

Легче мне от этого почему-то не стало.

— Ну что ж, — произнёс Ковалёв, раскрывая блокнот. — Начнём?

Мы начали — и сразу поняли, что выбрать будет не так-то просто.

— Бриллиантовая палата, — Ковалёв постучал карандашом по блокноту. — Очевидный первый источник. Там хранится основная часть драгоценностей царского периода. Без них выставка — не выставка.

— Согласен, — кивнул Осипов. — Шапка Мономаха обязательно должна быть в экспозиции. Это символ российской государственности. Организовать без неё выставку — всё равно что рассказывать историю русской литературы без «Слова о полку Игореве».

Климов тут же записал.

— В Алмазной комнате тоже множество достойных выставки предметов, — добавил Ковалёв. — Императорские короны. Большая — работа Позье для Екатерины Великой. Пять тысяч бриллиантов, семьдесят пять жемчужин и шпинель в четыреста карат. Малая — работа Зефтигена тысяча восемьсот первого года. Обе — шедевры, без которых выставка немыслима.

— Скипетр с «Орловым», — я включился в обсуждение. — Бриллиант «Орлов» — один из крупнейших бриллиантов мира. И державу — с сапфиром в двести карат.

Климов записывал — быстро, аккуратно, не переспрашивая. Впрочем, пока выбор был очевидным.

— Пряжка-аграф, — Осипов загибал пальцы. — Большая цепь и звезда ордена Андрея Первозванного…

— И «Большой букет», — произнёс я. — Украшение для парадного платья императрицы Елизаветы Петровны. Бриллиантовые цветы на гибких золотых стеблях — шиповник, ирис, нарцисс, незабудки. Листья набраны из плоских изумрудов. И в центре ириса — природный сиреневый бриллиант в пятнадцать с половиной карат. К тому же это ещё артефакт…

Василий посмотрел на меня с плохо скрываемой гордостью.

— Впечатляющая осведомлённость, — заметил Осипов с лёгкой улыбкой. — Продолжайте, Александр Васильевич.

— Предлагаю рассмотреть и портбукет восемнадцатого века, — я немного сбавил обороты, стараясь не выглядеть ходячей энциклопедией. — Золотые стебли с зелёной эмалью, бриллиантовая лента с бантом. Полый внутри — служил вазочкой для живых цветов, прикалывался к корсажу.

— Давайте возьмём его на карандаш, — кивнул Ковалёв. — Если говорить об Алмазной комнате, то нельзя не включить диадемы императриц и великих княгинь. Их несколько, так что предлагаю включить самые выдающиеся.

Мы с отцом переглянулись. Кажется, оба мыслили в одном направлении.

— Диадема Марии Фёдоровны с розовым бриллиантом, — сказал Василий. — Кокошник начала девятнадцатого века, мощный защитный артефакт. Розовый бриллиант в тринадцать с лишним карат. Была частью венчального набора невест императорского дома…

— Тогда ещё нужна диадема с колосьями, — добавил Осипов. — Работа братьев Дюваль. Лавровые листья, колосья, цветной сапфир в центре. Не артефакт, но чертовски хороша!

Мы все дружно закивали. И правда, шедевр.

Ковалёв продолжал перечислять:

— Большая сапфировая диадема — предположительно тоже Дювали. Большая бриллиантовая Яна Готтлиба. Диадема «Русская красавица» Болина, из платины, бриллиантов и жемчуга. Редкий пример столь мощного усиливающего артефакта… И Владимирская тиара — тоже Болин, пятнадцать бриллиантовых колец с жемчужными подвесками…

— Предлагаю тогда и «водный» гарнитур Марии Фёдоровны, — Василий добавлял пункты. — Жемчужная диадема, браслет с двадцатикаратным сапфиром, ожерелье, две броши. Полный комплект артефактов для водной стихии.