Возвращаясь из Канцелярии, я сразу приметил во дворе своей гостиницы карету со знакомыми красно-оранжевыми знаменами.

Когда-то эта расцветка меня раздражала и ассоциировалась с язвительным ротным маг-куратором Корнилием Рюминым, а потом в лагерь приехала Инесса, и с тех пор этот красный стал для меня страстью, а оранжевый — теплом и лаской.

Вот и сейчас я поднимался в номер с предвкушением романтического вечера, но Инесса приехала с намерением тут же уехать.

— Я рассказала папе о том, как ты меня спас. Он был так рад моему возвращению, что решил лично поблагодарить тебя.

— Он разве не болен? — спросил я.

Инесса посерьезнела.

— Болеет. После исчезновения Челищева ему действительно полегчало, но все-таки это не проклятье, а отравление.

— А что медики? В смысле, лекари.

— Давай это дома обсудим? Отец ждет тебя.

Я вздохнул.

— Поехали.

Впервые я оказался в квартале дома Огня. Было ощущение, что я приехал в элитный поселок в стиле «только для своих». Фонари горели ярким бездымным пламенем, даже плитка на тротуаре была из красной яшмы.

Рюмины проживали в четырехэтажном особняке, перед которым лился фонтан. Точнее сказать, горел, потому что вместо воды было жидкое пламя. Красиво.

Инесса с гордым видом взяла меня под локоть и повела к крыльцу. Цокот каблучков раздавался в сумерках.

Дворецкий глянул на меня с подозрением, особенно на мои темные очки, но вежливо поприветствовал и проводил нас с Инессой в спальню.

В комнате пахло цитрусовыми эфирными маслами и сладким дымом. Граф Рюмин лежал на широкой кровати с балдахином, укрытый до подбородка.

Лицо было настолько бледным, что сливалось с белоснежными простынями. Рыжие с проседью волосы разметались по подушке. Вокруг рта была бородка с двумя седыми до белизны полосками, расходящихся от уголков губ.

Увидев нас, граф Рюмин чуть оживился, сухие тонкие губы разомкнулись. Голос его был слабый, но отчетливый, словно у военного:

— Так вот вы какой, капитан Лютиков. Наслышан. Рад встрече.

— Взаимно, ваше сиятельство, — я поклонился.

— Благодарю вас за спасение моей дочери, Георгий. Хотелось бы пожать вам руку, но прошу извинить меня в моем положении.

— Надеюсь, вы скоро поправитесь. Граф Челищев не может вам больше навредить.

— А больше мне и не надо, капитан. Боюсь, что только Челищев мог меня исцелить.

— Что ты такое говоришь, папа? — удивилась Инесса.

— Лекари собрали консилиум и сказали свое слово. Это магия Смерти. Для приготовления антидота нужен образец яда. Это «Мертвенная капель». А такой яд сумеет приготовить только чернокнижник. Но не будем об этом…

— Минуточку, — сказал я. — Как насчет провести обыск у Челищева?

— Знать бы, где у него лаборатория, — вздохнул граф Рюмин. — Сейчас ведется расследование. У него ничего не нашли.

Я вспомнил про тайную усадьбу Челищева в северных лесах.

— Я знаю, где его можно поискать, ваше сиятельство. У меня есть координаты его тайного логова.

Инесса глянула на меня, раскрыв губы в удивлении. Граф Рюмин усмехнулся.

— Вы ставите меня в неудобное положение. Я и так ума не приложу как вас отблагодарить за спасение дочери, а вы еще и меня собрались спасать. Совсем обнаглели, капитан?

Узнаю Рюминых. Теперь понятно, в кого пошел характером Корнилий.

— За это мне ничего не нужно, ваше сиятельство, — сказал я.

— Хорошо, что не требуете полграфства и дочь в жены, как в сказке, — чуть улыбнулся граф Рюмин.

Инесса хихикнула. Зеленые глаза графа расширились.

— Черт подери… — проговорил он и перевел взгляд на меня. — О, Небеса! Я должен был сразу догадаться. Инесса и… волколак! Дочка, ну ты… Что, не могла подождать с этой новостью, пока я помру? Недолго же осталось, ну?

— Папа! — воскликнула Инесса. — Не говори так!

— Вот. А могла бы сказать: «Я не понимаю, о чем ты говоришь»! — сказал граф Рюмин и перевел взгляд на меня: — Что же, капитан, я теперь возмущен и обескуражен. — Голос его оставался спокойным, а в глазах прыгали искры. — Теперь я могу вас не благодарить, это вы у меня в долгу. Чтобы хоть как-то реабилитироваться в моих глазах добудьте мне лекарство. Возможно, тогда я сменю гнев на милость.

Я сдержал улыбку.

— Займусь этим завтра на рассвете, ваша светлость.