— Я… Мне надо принять ванну. Духи там всякие…

Я клацнул зубами у нее над ухом.

— Ничто не пахнет лучше, чем ты, — сказал я и понял, что если сейчас не отвлечься, то кину ее на диван, и мы слишком долго не вспомним о ранении.

Я повел ее в комнату, где витал тонкий аромат зелий и алкоголя. Магические эликсиры хранились в секретере, отведенном под мини-бар.

Среди бутылок с крепким алкоголем отыскался похожий на пробирку вытянутый флакон с красной жидкостью. Я откупорил, понюхал. В отличие от того эликсира, который когда-то мне дала Инесса, клубникой не пахло.

— Оно? — спросил я.

Инесса вылила содержимое на рану на руке. Жидкость запузырилась, ссадины и глубокий порез затянулись. Он сделала глоточек и протянула мне.

— Нет, я не ранен, — хмыкнул я и достал из бара квадратную бутылку с темно-янтарным содержимым. — Предпочту зелье с другим назначением.

С характерным звуком я выдернул пробку, поднес горлышко к носу. Волчье обоняние чрезмерно подчеркивало запах алкоголя, но в целом букет был на высоте. Я глотнул, по горлу разлилось тепло. Вместо закуски поцеловал Инессу в губы, которые показались сладкими, как первая клубника в июне.

Алкоголем я отмыл руки от остатков черного существа.

— А Челищев… — начала Инесса.

Я приложил палец к ее губам.

— Он в ближайшее время нас не побеспокоит. Сейчас наше время, — сказал я и нашел взглядом диван.

Из окна на диван падали косые лучи луны.

Говорят, в стрессовых ситуациях женщины не расположены к занятию любовью. То ли люди брешут, то ли Инесса почувствовала себя в полной безопасности — иначе как объяснить, что остаток ночи прошел в умопомрачительном безудержном соитии? Под луной.

Инесса откинулась на постель, вокруг нее растекся круг пламени, словно она была мармеладкой на сковородке. В эту ночь магическое пламя мне не вредило даже в человеческой личине.

А вот вещи вокруг начали тлеть, потянуло дымом.

— Здесь сейчас всё загорится, — промурлыкала Инесса без всякой опаски.

— Спалить недвижимость Челищева — почему бы и нет? — ответил я. — Сейчас мы отправимся в город, мне надо утрясти дела с Канцелярией. А ты навести отца. Что-то мне подсказывает, он должен пойти на поправку.

— Ты знаешь о его болезни? — удивилась она.

— Я все знаю, детка. У волка большие уши.

К своей лунному браслету я добавил браслет из красной осины. В усадьбе нашлась замена второму браслету, который разрубила Инесса. Теперь у меня имелись магические кандалы. Пригодится для коллекции, если придется иметь дело со строптивыми магами, а мне придется.

Мы обменялись новостями, я вкратце рассказал Инессе о своих ближайших планах. Она вдруг заулыбалась, глаза стали хитрыми.

— Когда ты станешь бароном… Знаешь, каждому волколаку положен маг-куратор.

— Та-а-ак?

— Я хотела бы сделать сюрприз, но не могу утерпеть! Я все-таки пройду переобучение на кафедре зачарования. Когда тебе назначат куратора, это будет красивая молодая специалистка, знающая толк в волколаках, — Инесса заговорщицки улыбнулась.

Я расхохотался, сграбастал ее за ягодицы и прижал к себе.

— А ты не обидишься, если я буду потрахивать своего маг-куратора? — спросил я, озабоченно нахмурившись.

— Дурак! — воскликнула она и хлопнула меня по груди. — Это же буду я!

Я довольно улыбнулся.

Мы покинули злосчастное место на огненном элементале. Занимался рассвет, а вместе с тем разгоралась усадьба Челищева, словно преждевременный восход.

Ближе к утру я ввалился в свой номер гостиницы. Я снял его перед визитом в Тайную Канцелярию. Сейчас казалось, что это было давным-давно.

По уговору с Вельяминовым, сюда должны были доставить все мои личные вещи — все-таки на Арену меня отправили не как дикого волколака, а как сотрудника Канцелярии, пусть и пока что неофициального.

Едва я зашел внутрь, как почуял чужое присутствие. Запах был знакомый, поэтому я остался спокоен.

— Мне так и называть вас привратником, ваше сиятельство, или все-таки скажете свое имя? — осведомился я, проходя в комнату.

Привратник сидел в кресле. Видимо, он задремал. Услышав меня, он встрепенулся, поправил прямоугольные очки в темной оправе. Огляделся.

— Где вас всю ночь черти носили, капитан? — спросил он. — Я дожидаюсь вас здесь с тех пор, как представление кончилось.