Когда мы напали, поднялась тревога. Всем заключённым было велено занять свои камеры, но вскоре поступил противоположный приказ. Хотя это скорее был не приказ, а манипуляция.

Все заключённые знали, что находится за той дверью, через которую мы пришли. Каждый новичок, доставляемый сюда, проходил через предыдущее помещение, воочию наблюдая изменённых мутантов, содержащихся там. Это был один из способов сдерживания и препятствования побегу. Все знали, что попытайся они прорваться через главный вход, стазис будет снят, и томящиеся там мутанты нападут.

Но тут пришли мы, и местная администрация сообщила, что система стазиса повреждена, и скоро мутанты пробьются вовнутрь. Так что, у них был выбор. Попробовать справиться с изменёнными, либо же умереть в своих камерах.

Конечно же, никто им не сообщил, что пробивались сюда в первую очередь мы. Да и администрация, видимо, не верила, что нам удастся пройти через мутантов живыми. Поэтому так легко открыла камеры.

— Понятно, — заключил я. — Так, а вызверились вы на них так чего?

На это из толпы вышла девушка, кстати, также азиатской внешности, но вроде не японка, и стянула с себя верхнюю часть серого комбинезона. По всему телу виднелись следы многочисленных побоев. Синяки, ссадины и даже следы ожогов. Судя по всему, от окурков.

И она такая была не одна. Тот же бородач молча продемонстрировал мне внушительный ожог на спине.

— Это что они тут с вами делали? — спросил я, чувствуя, как во мне что-то закипает.

— Эксперименты, — сплюнул бородач. — Япошки, видимо, вспомнили свои фашистские корни из отряда семьсот тридцать один. Проверяли устойчивость одарённых к разным агрессивным условиям. Жар, холод, электрический ток. Пойдём, покажу.

Бородач махнул рукой, указывая следовать за ним. Меня отвели в отдельное крыло тюрьмы. На первый взгляд, оно напоминало какой-то госпиталь. Но чем дольше я всматривался в окружение, тем страннее выглядела картина. Чаны с водой и льдом, непонятная аппаратура, инструменты для вскрытия. Всё это явно не имело никакого отношения к целительству.

Но и это было не всё. В конце меня отвели в местный морг. Там уже лежало пару десятков тел с признаками явных издевательств.

— Это те, кто больше всех качал права, — пояснила Белла. — Таких забирали в первую очередь.

— Зная тебя, странно, что ты не здесь, — вздохнул я.

Ведьма посмотрела на меня укоризненным взглядом и пристыдила:

— Неуместная шутка.

Я почувствовал себя не в своей тарелке. Высказывание с моей стороны действительно было идиотским, и я даже не мог понять, что меня на него подтолкнуло. Возможно некоторое безразличие, которое я ощутил, глядя на мёртвые тела? Мёртвым уже всё равно. И в их смерти не было ничего плохого. Напротив. Смерть избавила их от страданий. Сочувствовать же нужно было живым.

— Извини. Глупость сморозил, — ответил я. — Пошли. Устроим вам праздник.

Дверь в административный отсек этой зоны выбилась довольно легко, под разинутые от удивления рты заключённых.

Ещё более удивлённо выглядели сотрудники учреждения, когда посреди прохода появился я. Удивились они настолько, что даже не сразу догадались вскинуть своё оружие и открыть огонь.

Убивать я их не стал. Короткими рывками от одного человека к другому, я вырывал из их рук автоматы и пистолеты (порою вместе с пальцами), пока тарахтение отстреливаемых патронов не стихло.

Повисла немая тишина, в ходе которой ошарашенные «мопсы» переводили взгляды то на меня, то на волками глядящих заключённых.

Мельком я отметил, что большинство чёрных военных форм спецотдела носили ещё и шевроны с белым флагом с красной окружностью посредине. Так, в международной структуре отмечали принадлежность к той или иной стране. Но, на удивление, были здесь не только японские флаги. Имелись также и флаги США. Но взгляд мой зацепился за выделяющийся среди всех флаг Румынии.

— Опа! Иди-ка сюда.

Я выдернул из толпы испуганного человека лет тридцати, отвёл его в сторону и спросил:

— Ты-то, как здесь оказался?

«Мопс» сглотнул и ответил:

— Командировка.

— Вот значит как? Интересно, — почесал я подбородок свободной от удержания пленного рукой. — Ты из спецотдела? Давай рассказывай.

Хоть и нехотя, но допрашиваемый кое-что мне рассказал. Не так много, как хотелось бы, но уже что-то. Он сам был принят в спецотдел недавно, поэтому знал немного. Их задачи мне уже были известны. Сродни они были тем задачам, что обычно выполняют всякие КГБ, ФСБ и иже с ними. Вот только формально в рамках всего мира и в отношении «потусторонних угроз».

Эта тюрьма предназначалась, очевидно, для содержания одарённых, которые отказываются сотрудничать с МОППС в плане противодействия всяким этим угрозам. То есть те, кто отказался применять свои обретённые силы на благо МОППС. Но не только вот такие свободолюбивые товарищи здесь были. Те, кто успел накуролесить с помощью сверхсил, к сотрудничеству даже не приглашались.

— А что насчёт экспериментов? — спросил я у «мопса».

— Про это я ничего не знал, пока сюда не прибыл, — замотал тот головой. — Это какая-то местная самодеятельность.