— А чего наверх не доложил? У тебя же есть своё руководство?

— Так кто ж мне даст? Связь с внешним миром здесь строго ограничена.

Я на пару секунд задумался, и «мопс» воспользовался этим, чтобы задать мне вопрос:

— А что со мной будет?

Я взглянул на него оценивающе и пожал плечами:

— Если народ подтвердит, что ты в издевательствах не участвовал, я тебя отпущу. И даже пальцы ломать не буду.

Тот облегчённо выдохнул и, как оказалось, не зря. Большинство заключённых его вообще впервые видело. Зато остальных собравшихся здесь знали очень хорошо.

Я не стал никак ограничивать людей в их жажде мести. Пользуясь возросшим до небес авторитетом, Белла взяла командование в свои руки. С помощью бородача и опалённого парня она скооперировала людей, и те вывели администрацию этой зоны в общий зал. Где уже и потекла кровь.

Я никак в этом не участвовал, а лишь наблюдал со стороны, придерживая шокированного румынского «мопса», чтобы тот не сбежал.

Вместо расправы я спокойно наблюдал за поведением отдельных заключённых. Все они были злы на своих тюремщиков. Но вот обагрять свои руки кровью спешили не все. Ярче всех на этом поприще сиял именно парень с ожогом. Отобрав у одного из тюремщиков резиновую палку, он ею же забил того насмерть, оставив лежать в луже крови.

Смачно харкнув на труп, он повернулся к остальным и воскликнул:

— Чего смотрите?! Или хотите сказать, я не прав?! Скольких эта гнида замучила, а?!

Спорить никто с ним не стал. Напротив. Та азиатка, что первая показала мне следы побоев, достала найденный где-то пистолет и со стеклянными глазами прострелила голову одного из тюремщиков, стоящих на коленях.

Такие методы пришлись остальным больше по душе. Но всё равно лишь некоторые отваживались брать оружие и выносить мозги своим тюремщикам.

Это касалось в первую очередь надсмотрщиков из МОППС. Людей в белых халатах люди оставили на самое вкусное. Тут уж жалости не было ни у кого. Бородач, до этого не участвовавший в карательных мероприятиях, сам лично схватил одного из плюгавеньких японцев в очках и, как мешок с картошкой, взвалил того на плечо.

За ним последовали и остальные. Горе-исследователям пришлось на своей шкуре испытать действия их же приборов. Нескольких заживо сварили в кипятке. Кого-то оставили замерзать в холодильнике. Ну а кого-то поджарили на электрическом стуле.

— Ну, вот и всё, — как-то грустно пробасил бородач, отряхивая руки, когда последний мучитель испустил дух.

Повернувшись ко мне, он развёл руками:

— Ну и что теперь?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Мы пришли только за Беллой и Данте. Остальные мне неинтересны.

— Значит, мы можем уйти? — спросил у меня обожжённый.

— Не так быстро, — покачал я головой. — Маньяков в мир я тоже выпускать не собираюсь.

Взяв под руки своего спасённого «мопса», я приказал ему отвести меня туда, где хранятся личные дела всех заключённых. И такой архив здесь действительно был. Причём не электронный, а самый что ни на есть старомодный. В серых картонных папках. Разве что без надписи «Дело №» на титульном листе.

Я посмотрел на весь этот массив бумаг и тяжело вздохнул, после чего вышел по рунической связи:

— Аска, милая, ты меня слышишь?

— Слышу, дорогой. Что у тебя?

— У меня есть работа для тебя и Чих.

— Вот бы что хорошее предложил, — вздохнула целительница. — Ладно. Сейчас будем.

— Спасибо. Заодно возьмите с собой Хила. Тут есть для него занятие.

Сортировку людей я спихнул на Чих и Аску. А помогать им оставил Лёху. Так звали сотрудничавшего с нами «мопса». Задача была выявить среди заключённых полных отморозков, которых не стоит выпускать в свет. А такие здесь действительно были.

Когда я подошёл к выходу, заметил возле всё также невозмутимо стоявшей Силины несколько трупов в состоянии разрезанной мозаики.

— Это ещё кто? — спросил я, приподняв брови.

— Уйти хотели, — флегматично ответила дроу. — Я их предупредила, что нельзя. Но они настаивали.

— Молодец. Всё правильно, — кивнул я.

Вскоре на подмогу Силине пришли ещё Проклятые. Они оцепили весь сектор, и заключённые уже сами стояли едва ли не по стойке смирно. Конечно же, кроме Беллы и Данте. Они бегали от проклятого к проклятому и радостно обнимались с друзьями, принимая поздравления.

Я же заметил группу людей в комбинезонах, стоявшую поодаль ото всех.

— А это кто? — спросил я у находившегося неподалёку бородача.

— Это? А. Трусы, — ответил, как сплюнул тот.

— Поясни.

— Когда объявили тревогу и сказали, что сюда прорываются мутанты, эти спрятались.

— А-а. Понятно, — обернулся и подозвал ближайших соклановцев, давая им команду и указывая на эту группу. — Этих заприте в камерах отдельно.

— Что с ними будет? — спросил меня бородач.